Цены на нефть Brent выросли до $90 — надежды на сделку по Ормузу тают
Странно держать в голове две картины одновременно. Одна — в нефти, валютах и облигациях: Brent сегодня превысил $126 и обновил четырёхлетний максимум, доходность тридцатилетних казначейских облигаций США впервые в этом году подобралась к 5%, десятилетних британских ту да же — впервые с 2008-го, иена ослабла до 160 за доллар. Вторая — в акциях: индекс волатильности американского рынка сейчас около 18 пунктов — ниже, чем до начала конфликта вокруг Хормуза.
Новый максимум совпал с сообщениями, что американское военное командование готовит для Трампа варианты дальнейших действий по Ирану, а Тегеран отказался открыть пролив для судоходства. По оценке Goldman, поток нефти через Хормуз сейчас около 4% от нормы. На Polymarket вероятность открытия пролива до конца июня — 52%. Самый вероятный сценарий теперь не «вот-вот разрулится», а затяжная блокада. Два месяца назад такой расклад означал бы падение рынка. С 30 марта S&P 500 вырос на 13%.
Облигации, нефть и валютный рынок ведут себя так, будто инфляция всерьёз вернулась. Доходность двухлетних казначейских облигаций вчера подскочила на 11 базисных пунктов — крупнейший дневной рост за полгода. Рынок перестал закладывать в цены снижение ставок ФРС в этом году. ЕЦБ за четыре месяца сместил прогноз с «нулевые движения весь год» к ожиданию трёх повышений начиная с июня — разворот, который обычно занимает два-три квартала, а не четыре месяца.
На последнем заседании Пауэлла — четыре голоса против при восьми за. Такого расхождения внутри комитета не было с октября 1992-го. Структура голосов важнее их числа: трое хотели убрать из формулировки намёк на возможные снижения, один — наоборот, голосовал за немедленное снижение ставки. Комитет публично разошёлся не «ястребы против Пауэлла», а в трёх разных направлениях одновременно. Это сдвиг к модели, в которой председатель — модератор коалиций, а не голос консенсуса.
Долгосрочные инфляционные ожидания, на которые любит ссылаться сам Пауэлл, действительно держатся: усреднённый прогноз на промежутке от пяти до десяти лет — около 2,25%. А ближний горизонт говорит совсем другое. Однолетний инфляционный своп пробил 3,5%, двухлетний — 3%. Рынок верит в способность ФРС удержать инфляцию в долгосрочной перспективе и одновременно не верит, что она это сделает в ближайшие два года. Обе позиции могут быть правильными — одна про институт, вторая про текущий "нормальный" режим.
Для дивидендного инвестора, который живёт на входящие денежные потоки, эта картина имеет очень конкретное значение. Когда рынок ждёт снижений, плавающие ставки в портфеле выглядят временным преимуществом — окном перед нормализацией. Когда снижений на горизонте нет — это уже не окно, а среда обитания.
То же касается инфраструктурных закрытых фондов и дивидендной части утильсектора, у которых тарифы регулярно пересматриваются. Они выигрывают не потому, что инфляция — краткосрочный шок, а потому, что она перестала им быть. Это другая логика расчёта дюрации портфеля и другой аргумент в пользу классов, которые традиционно покупают в ожидании снижения ставок.
Соблазн, который сегодня выглядит особенно очевидным — зафиксировать почти 5% в длинных казначейских облигациях на десятилетия. Если бы это было дно цикла ставок, такой ход выглядел бы выигрышным. Только может оказаться, что это не дно цикла, а середина нового режима. Дивидендный инвестор живёт не от текущей доходности, а от того, как часто доходность портфеля переоценивается.
Рынок акций при этом не глуп. Если инфляция поднимется и удержится, бизнес с настоящей способностью переносить рост издержек в выручку остаётся одним из немногих укрытий. Возможно, S&P закладывает в цены именно это, а не окончание конфликта. Я не уверен, что эта логика оправдывает нынешние оценки в полной мере. Но сама по себе она — рациональна.
Самое полезное, что даёт сегодняшний рынок — это очень чистый сигнал о смещении режима. Не нужно угадывать, прав ли Пауэлл насчёт устойчивости долгосрочных ожиданий. Достаточно посмотреть, что показывают краткосрочные инфляционные свопы — и перестать строить портфель на допущении, что ставки скоро нормализуются. Это меняет не отдельные позиции, а саму архитектуру портфеля.
В рынках, как и в жизни, ошибается обычно не тот, кто видит мало, а тот, кто смотрит только в одно окно.
Материал носит информационный характер и не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией.
Новый максимум совпал с сообщениями, что американское военное командование готовит для Трампа варианты дальнейших действий по Ирану, а Тегеран отказался открыть пролив для судоходства. По оценке Goldman, поток нефти через Хормуз сейчас около 4% от нормы. На Polymarket вероятность открытия пролива до конца июня — 52%. Самый вероятный сценарий теперь не «вот-вот разрулится», а затяжная блокада. Два месяца назад такой расклад означал бы падение рынка. С 30 марта S&P 500 вырос на 13%.
Облигации, нефть и валютный рынок ведут себя так, будто инфляция всерьёз вернулась. Доходность двухлетних казначейских облигаций вчера подскочила на 11 базисных пунктов — крупнейший дневной рост за полгода. Рынок перестал закладывать в цены снижение ставок ФРС в этом году. ЕЦБ за четыре месяца сместил прогноз с «нулевые движения весь год» к ожиданию трёх повышений начиная с июня — разворот, который обычно занимает два-три квартала, а не четыре месяца.
На последнем заседании Пауэлла — четыре голоса против при восьми за. Такого расхождения внутри комитета не было с октября 1992-го. Структура голосов важнее их числа: трое хотели убрать из формулировки намёк на возможные снижения, один — наоборот, голосовал за немедленное снижение ставки. Комитет публично разошёлся не «ястребы против Пауэлла», а в трёх разных направлениях одновременно. Это сдвиг к модели, в которой председатель — модератор коалиций, а не голос консенсуса.
Долгосрочные инфляционные ожидания, на которые любит ссылаться сам Пауэлл, действительно держатся: усреднённый прогноз на промежутке от пяти до десяти лет — около 2,25%. А ближний горизонт говорит совсем другое. Однолетний инфляционный своп пробил 3,5%, двухлетний — 3%. Рынок верит в способность ФРС удержать инфляцию в долгосрочной перспективе и одновременно не верит, что она это сделает в ближайшие два года. Обе позиции могут быть правильными — одна про институт, вторая про текущий "нормальный" режим.
Для дивидендного инвестора, который живёт на входящие денежные потоки, эта картина имеет очень конкретное значение. Когда рынок ждёт снижений, плавающие ставки в портфеле выглядят временным преимуществом — окном перед нормализацией. Когда снижений на горизонте нет — это уже не окно, а среда обитания.
То же касается инфраструктурных закрытых фондов и дивидендной части утильсектора, у которых тарифы регулярно пересматриваются. Они выигрывают не потому, что инфляция — краткосрочный шок, а потому, что она перестала им быть. Это другая логика расчёта дюрации портфеля и другой аргумент в пользу классов, которые традиционно покупают в ожидании снижения ставок.
Соблазн, который сегодня выглядит особенно очевидным — зафиксировать почти 5% в длинных казначейских облигациях на десятилетия. Если бы это было дно цикла ставок, такой ход выглядел бы выигрышным. Только может оказаться, что это не дно цикла, а середина нового режима. Дивидендный инвестор живёт не от текущей доходности, а от того, как часто доходность портфеля переоценивается.
Рынок акций при этом не глуп. Если инфляция поднимется и удержится, бизнес с настоящей способностью переносить рост издержек в выручку остаётся одним из немногих укрытий. Возможно, S&P закладывает в цены именно это, а не окончание конфликта. Я не уверен, что эта логика оправдывает нынешние оценки в полной мере. Но сама по себе она — рациональна.
Самое полезное, что даёт сегодняшний рынок — это очень чистый сигнал о смещении режима. Не нужно угадывать, прав ли Пауэлл насчёт устойчивости долгосрочных ожиданий. Достаточно посмотреть, что показывают краткосрочные инфляционные свопы — и перестать строить портфель на допущении, что ставки скоро нормализуются. Это меняет не отдельные позиции, а саму архитектуру портфеля.
В рынках, как и в жизни, ошибается обычно не тот, кто видит мало, а тот, кто смотрит только в одно окно.
Материал носит информационный характер и не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией.
