Парадокс зелёной экономики

С момента начала конфликта между США и Ираном, когда нефть поднялась выше отметки в $100 за баррель, а Ормузский пролив превратился в главный источник страха для всех импортёров углеводородов, мы всё чаще слышим разговоры о возврате к зелёной повестке.

Европа, которая последние два года тихо откатывала свои климатические амбиции под давлением промышленного лобби, снова заговорила о REPowerEU и ускорении отказа от ископаемого топлива. Япония, чья энергетическая безопасность висит на танкерах из Персидского залива, реанимирует разговоры о водороде и перезапуске АЭС. Южная Корея, Индия, даже Китай — все, кто критически зависят от нефти, снова ищут способы сократить эту зависимость.

И вот на этом фоне мало кто обращает внимание на то, что ускорение энергоперехода создаёт одно из самых парадоксальных узких мест современной экономики — ускорение роста зелёной энергетики создает ещё больший дефицит серы. Элемента, который в учебниках химии идёт под номером 16, а в реальной жизни стоит за всем: от продовольствия до литий-ионных батарей и ядерного ренессанса.

А является она на 80–85% побочным продуктом переработки нефти и очистки кислого природного газа. Да, именно те нефтяники, от которых хотят избавиться, её производят как побочный продукт.

Крупнейший мировой производитель — Saudi Aramco, перерабатывающий колоссальные объёмы сернистого газа с месторождений Персидского залива; на него и его соседей по региону — QatarEnergy и ADNOC — приходится около половины всей мировой морской торговли серой.

Около 90% серы превращается в серную кислоту (H₂SO₄) — самый массовый промышленный химикат в мире, порядка 250 миллионов тонн в год. И крупнейшими её потребителями являются производители фосфорных удобрений — около 60% всего объёма. Это, как мы понимаем, фундамент мирового продовольствия.

Также серная кислота важна для производства меди, никеля, кобальта, а также литиевых и урановых руд. Именно тех металлов, на которых как раз и строится вся «зелёная» повестка — электромобили, аккумуляторы, солнечные панели, ЛЭП, ядерные реакторы.

И получается, что с одной стороны, под давлением ближневосточного шока, ускоряется декарбонизация, что усилит и без того дефицитные перспективы серы в будущем. Базовое исследование группы Maslin было опубликовано в The Geographical Journal ещё в 2022 году. Это исследование уже тогда прогнозировало рост мирового спроса на серную кислоту с 246 до 400 миллионов тонн к 2040 году и дефицит предложения в диапазоне от 100 до 320 миллионов тонн — что составляет от 40% до 130% текущего годового потребления. Дело в том, что мировые мощности нефтепереработки выйдут на пик после 2035 года и начнут снижаться, утягивая вниз и производство серы, что может говорить о структурном дефиците.

Даже до начала конфликта на Ближнем Востоке, по данным Atlantic Council, цена серы для азиатских импортёров выросла с $101 за тонну в июле 2024 года до $554 за тонну в январе 2026-го — рост на 440%.

Африка стала на сегодня главной пострадавшей стороной ближневосточного кризиса. Почти вся сера, которую импортировали покупатели юга континента в прошлом году, шла с Ближнего Востока, и большая часть — в Конго, на медно-кобальтовые операции, питающие глобальную цепочку электромобилей.

При этом металлурги уже сегодня готовы перебивать фермеров по цене серы, потому что маржа в аккумуляторных металлах кратно выше маржи на удобрениях. Другими словами, рынок уже начал тихо торговать этот дефицит — просто пока никто не кричит об этом.

Важность проблемы также подчёркивает доля серной кислоты в себестоимости конечного товара. И эта цифра варьируется от ~3–5% в свинцово-кислотных аккумуляторах и нефтепереработке до ~15–25% в добыче урана, никеля и кобальта и ~20–35% в фосфорных удобрениях и меди, причём на пиках цен серы эта доля уходит к 40%+. Как мы видим, кислота формирует до трети и более всех затрат в самых чувствительных к энергопереходу и продовольствию сегментах.

Рост стоимости серной кислоты уже транслируется в цены ключевых фосфорных удобрений мира, а оттуда — в стоимость зерновых и мяса. Медь, как самый очевидный структурный выгодополучатель, и без дефицита серы была у всех на слуху на резко возросшем потреблении со стороны ИИ и энергетики. А также это касается атомной энергетики, добычи лития, никеля и кобальта.

Изображение сгенерировано ИИ