В Германии цены на электричество рухнули ниже нуля из-за избытка солнца и ветра
Как вы думаете, какой металл утроился в цене с конца декабря прошлого года?
Большинство инвесторов начнут перебирать привычные варианты — золото, серебро, может быть платину или палладий. Об этих металлах мы слышим почти каждый день в финансовых новостях, следим за их котировками, обсуждаем перспективы. А вот о вольфраме мы не слышим почти ничего. Между тем именно его цена — а точнее, цена бенчмарка APT (аммоний паравольфрамат) — выросла с примерно $900–1 000 за метрическую тонну (MTU) в конце декабря 2025 года до рекордных $3 000+ за MTU к концу марта 2026 года. Рост более чем на 200% за три с небольшим месяца. Это максимум за более чем 90 лет наблюдений. С начала прошлого года его рост составил 7Х, так что ни золото, торговавшееся ещё не так давно по $5 600 за унцию и показавшее впечатляющие 100% роста за год, ни серебро, установившее в конце января исторический рекорд выше $121 за унцию и выросшее более чем на 300% за тот же период, ни нефть Brent, взлетевшая с примерно $60 за баррель в начале года до $110 на фоне конфликта в Персидском заливе и закрытия Ормузского пролива, ни один из этих активов и вообще сырьевых товаров не показал того, что сделал вольфрам.
Однако многие даже не знают, для чего этот металл нужен и где используется. Кто помнит школьную физику, сразу вспомнит — из вольфрама делали нить накаливания в лампочках. Да, именно в тех лампочках, которые почти никто не использует сегодня. Казалось бы, металл из прошлого века. Но именно уникальная комбинация свойств металла, применяемая когда-то в случае с лампочкой — самая высокая температура плавления среди всех элементов (3 422°C), исключительная плотность и твёрдость, близкая к алмазу, — сделала его абсолютно незаменимым в целом ряде критически важных отраслей.
Около двух третей мирового потребления вольфрама приходится на производство твёрдых сплавов — карбида вольфрама, который используется в горнодобывающем оборудовании, бурильных установках и режущих инструментах. Но есть применение, которое сейчас вышло на первый план и стало главным драйвером ценового ралли — оборонная и полупроводниковая промышленность.
Вольфрам — это металл войны. Благодаря своей сверхвысокой плотности и термостойкости он является ключевым компонентом бронебойных снарядов, боеголовок крылатых ракет, деталей реактивных двигателей и компонентов систем наведения. Практически каждая высокоточная ракета и бомба в арсенале современной армии содержит вольфрам. Одна только крылатая ракета Tomahawk, по данным аналитиков, может содержать до 18 различных критических металлов, и вольфрам — один из ключевых. При этом, в отличие от вольфрамового сверла, которое можно переработать и использовать повторно, вольфрам в боеприпасах уничтожается при детонации. Он исчезает навсегда. Каждый выстрел — это безвозвратная потеря стратегического ресурса.
Именно этот фактор добавил турбулентности ценового взрыва этого металла после начала 28 февраля 2026 года Соединёнными Штатами и Израилем военной операции «Эпическая ярость» против Ирана. Масштаб использования боеприпасов превзошёл все прогнозы Пентагона.
Эксперт по критическим минералам Аманда ван Дайк точно сформулировала суть происходящего: «Ракетная математика — это минеральная математика. Текущий конфликт в Заливе — это массивная минеральная воронка». А один из аналитиков рынка вольфрама выразился ещё жёстче: «Оборонные подрядчики должны иметь склады вольфрама, но у них их нет. Мир обленился — думает, что жизнь как супермаркет, где продукт всегда есть на полке».
Добавьте сюда ещё факт, что вольфрам критически важен не только для ракет, но и для полупроводников — он создаёт электрическое соединение в ядре чипа. А мы видим, как искусственный интеллект в последнее время требует всё большего количества полупроводников.
Но проблема не ограничивается потреблением. Поставки вольфрама одновременно сжимаются с другой стороны. Опять Китай! Он контролирует более 80% мирового производства вольфрама — это одна из самых концентрированных цепочек поставок среди всех стратегических металлов. В декабре 2024 года Пекин ввёл экспортные ограничения на вольфрам, классифицировав его как товар двойного назначения. В результате экспорт вольфрама из Китая обрушился почти на 40%. Одновременно добыча внутри Китая снизилась на 10% в 2025 году из-за правительственных квот и экологических ограничений на мелких добытчиков. А внутреннее потребление Китая при этом продолжает расти. Пекин назначил всего 15 компаний, имеющих право экспортировать вольфрам в 2026–2027 годах, превратив поставки в контролируемый государством механизм геополитического давления.
Война плюс искусственный интеллект плюс экспортные ограничения Китая — это идеальный шторм для рынка одного из самых малоизвестных, но критически важных металлов.
При этом у вольфрама нет ни биржевых фьючерсов, ни специализированного ETF. Металл торгуется через внебиржевые контракты и прямые сделки. Это означает, что рынок крайне неустойчив без возможности для хеджирования.
Становится очевидным, что эта проблема, наравне с проблемой редкоземельных металлов, которые также контролирует Китай, заставит Соединённые Штаты действовать. Это уже начало происходить. Вольфрам вошёл в официальный список 60 критических минералов США на 2025 год — причём в категорию наивысшего риска. В 2026 году федеральная политика начала смещаться от редкоземельных элементов к сурьме и вольфраму — минералам, которые ранее получали меньше внимания, но сейчас оказались в центре острейшего дефицита. Пентагон выделяет финансирование через Закон об оборонном производстве (Defense Production Act), а Конгресс рассматривает экстренные пакеты на восполнение боеприпасов, которые могут составить десятки миллиардов долларов.
По данным Геологической службы США, Америка не добывала вольфрам с 2015 года. По состоянию на сегодня в Соединённых Штатах фактически нет действующих производителей вольфрама. И, учитывая бюрократическую сложность, решить эту проблему быстро почти невозможно — разработка нового рудника и переработки занимает годы. Поэтому вся надежда — на несколько компаний, которые уже движутся в этом направлении.
Главный бенефициар текущей ситуации — Almonty Industries, торгующаяся на Nasdaq под тикером ALM. Это единственный крупный производитель вольфрама за пределами Китая, и компания только что ввела в эксплуатацию первую фазу легендарного рудника Sangdong в Южной Корее — одного из крупнейших вольфрамовых месторождений в мире, простоявшего более 30 лет. Рудник рассчитан на переработку 640 000 тонн руды в год с выходом около 2 300 тонн вольфрамового концентрата. Среднее содержание руды — примерно 0,51% WO₃, что втрое выше среднемирового показателя. Вторая фаза, запланированная на 2027 год, удвоит мощность до 1,2 млн тонн руды и примерно 4 600 тонн концентрата. При выходе на полную производительность Sangdong, по оценкам компании, сможет обеспечить около 40% мирового спроса на вольфрам за пределами Китая, а в совокупности с другими активами — более 80% глобального производства вне Китая. Среди других активов — Panasqueira (Португалия) — один из старейших непрерывно работающих вольфрамовых рудников в мире с более чем столетней историей. Los Santos (Испания) — рудник в провинции Саламанка, через который Almonty фактически начала свою деятельность в 2011 году. Gentung Browns Lake (Монтана, США) — недавно приобретённый проект.
Второй ключевой игрок — United States Antimony Corporation, торгующаяся на NYSE под тикером UAMY. Несмотря на название, указывающее на сурьму, компания активно входит в вольфрамовый сектор. UAMY владеет месторождением Fostung в Онтарио, Канада, с подтверждённым предполагаемым ресурсом в 53,6 млн фунтов оксида вольфрама и оценочной валовой стоимостью ресурса около $4,6 млрд. Компания позиционирует Fostung как потенциально первый действующий вольфрамовый рудник в Северной Америке за более чем десятилетие. При этом UAMY одновременно является единственной полностью интегрированной сурьмяной компанией в мире за пределами Китая и России — от добычи через обогащение до плавки и готового продукта, и всё это на территории США. Буквально 2 апреля 2026 года компания объявила о перезапуске добычи сурьмы на участке Stibnite Hill в Монтане после зимнего перерыва. UAMY имеет контракты с Пентагоном, превышающие $275 млн, и прогнозирует выручку в $125 млн на 2026 год — при том что выручка за 2025 год составила $39,3 млн, показав рост на 163%. Двойная экспозиция на два критических минерала — вольфрам и сурьму — в одной акции делает UAMY редким инвестиционным инструментом.
Ну и, конечно же, в этой связи нельзя не упомянуть о Китае, который контролирует 80% оборота этого стратегического металла.
Перечень китайских компаний, представляющих этот сектор, выглядит так:
Xiamen Tungsten Co., Ltd. — Шанхайская биржа (SSE: 600549). Крупнейший производитель и экспортёр вольфрамовых и молибденовых продуктов в Китае. Владеет рудниками, плавильными и производственными заводами — полная вертикальная интеграция. Это безусловный №1 в мире по вольфраму.
CMOC Group — Гонконгская (HKEx: 3993) и Шанхайская (SSE: 603993) биржи. Один из крупнейших мировых производителей молибдена, вольфрама, ниобия, кобальта и меди. Владеет крупным рудником Sandaozhuang (молибден-вольфрам) в провинции Хэнань.
China Tungsten and Hightech Materials — Шэньчжэньская биржа (SZSE: 000657). Дочерняя структура China Minmetals, специализируется на твёрдых сплавах и вольфрамовых продуктах.
Ganzhou Tungsten Industry — Шэньчжэньская биржа (SZSE: 002378). Ведущее китайское предприятие по добыче, переработке и производству вольфрамовой продукции в провинции Цзянси — главном вольфрамовом регионе Китая.
Перспективы рынка вольфрама на 2026–2030 годы выглядят однозначно — структурный дефицит. Аналитики ранее ожидали, что уровень $400–450 за MTU станет новым «полом» на ближайшие годы, однако текущие цены уже многократно превышают даже эти прогнозы. Ценовой крах 2011–2015 годов привёл к закрытию множества проектов и отпугнул инвестиционный капитал от разведки новых месторождений. Даже несмотря на рекордные цены, новых крупных проектов в ближайшей перспективе практически нет — от разведки до начала добычи проходят годы. Переход от китайской монополии к многополярной системе поставок уже начался. Геополитическое противостояние США и Китая также будет продолжаться, американцы не отпустят лидерство в мировой экономике. А значит, будут наращивать мощности для снижения зависимости от своего экономического противника. Те компании, которые сумели оказаться в нужном месте в нужное время — как Almonty — уже оказались в уникальном положении, которое, возможно, не повторится.
Большинство инвесторов начнут перебирать привычные варианты — золото, серебро, может быть платину или палладий. Об этих металлах мы слышим почти каждый день в финансовых новостях, следим за их котировками, обсуждаем перспективы. А вот о вольфраме мы не слышим почти ничего. Между тем именно его цена — а точнее, цена бенчмарка APT (аммоний паравольфрамат) — выросла с примерно $900–1 000 за метрическую тонну (MTU) в конце декабря 2025 года до рекордных $3 000+ за MTU к концу марта 2026 года. Рост более чем на 200% за три с небольшим месяца. Это максимум за более чем 90 лет наблюдений. С начала прошлого года его рост составил 7Х, так что ни золото, торговавшееся ещё не так давно по $5 600 за унцию и показавшее впечатляющие 100% роста за год, ни серебро, установившее в конце января исторический рекорд выше $121 за унцию и выросшее более чем на 300% за тот же период, ни нефть Brent, взлетевшая с примерно $60 за баррель в начале года до $110 на фоне конфликта в Персидском заливе и закрытия Ормузского пролива, ни один из этих активов и вообще сырьевых товаров не показал того, что сделал вольфрам.
Однако многие даже не знают, для чего этот металл нужен и где используется. Кто помнит школьную физику, сразу вспомнит — из вольфрама делали нить накаливания в лампочках. Да, именно в тех лампочках, которые почти никто не использует сегодня. Казалось бы, металл из прошлого века. Но именно уникальная комбинация свойств металла, применяемая когда-то в случае с лампочкой — самая высокая температура плавления среди всех элементов (3 422°C), исключительная плотность и твёрдость, близкая к алмазу, — сделала его абсолютно незаменимым в целом ряде критически важных отраслей.
Около двух третей мирового потребления вольфрама приходится на производство твёрдых сплавов — карбида вольфрама, который используется в горнодобывающем оборудовании, бурильных установках и режущих инструментах. Но есть применение, которое сейчас вышло на первый план и стало главным драйвером ценового ралли — оборонная и полупроводниковая промышленность.
Вольфрам — это металл войны. Благодаря своей сверхвысокой плотности и термостойкости он является ключевым компонентом бронебойных снарядов, боеголовок крылатых ракет, деталей реактивных двигателей и компонентов систем наведения. Практически каждая высокоточная ракета и бомба в арсенале современной армии содержит вольфрам. Одна только крылатая ракета Tomahawk, по данным аналитиков, может содержать до 18 различных критических металлов, и вольфрам — один из ключевых. При этом, в отличие от вольфрамового сверла, которое можно переработать и использовать повторно, вольфрам в боеприпасах уничтожается при детонации. Он исчезает навсегда. Каждый выстрел — это безвозвратная потеря стратегического ресурса.
Именно этот фактор добавил турбулентности ценового взрыва этого металла после начала 28 февраля 2026 года Соединёнными Штатами и Израилем военной операции «Эпическая ярость» против Ирана. Масштаб использования боеприпасов превзошёл все прогнозы Пентагона.
Эксперт по критическим минералам Аманда ван Дайк точно сформулировала суть происходящего: «Ракетная математика — это минеральная математика. Текущий конфликт в Заливе — это массивная минеральная воронка». А один из аналитиков рынка вольфрама выразился ещё жёстче: «Оборонные подрядчики должны иметь склады вольфрама, но у них их нет. Мир обленился — думает, что жизнь как супермаркет, где продукт всегда есть на полке».
Добавьте сюда ещё факт, что вольфрам критически важен не только для ракет, но и для полупроводников — он создаёт электрическое соединение в ядре чипа. А мы видим, как искусственный интеллект в последнее время требует всё большего количества полупроводников.
Но проблема не ограничивается потреблением. Поставки вольфрама одновременно сжимаются с другой стороны. Опять Китай! Он контролирует более 80% мирового производства вольфрама — это одна из самых концентрированных цепочек поставок среди всех стратегических металлов. В декабре 2024 года Пекин ввёл экспортные ограничения на вольфрам, классифицировав его как товар двойного назначения. В результате экспорт вольфрама из Китая обрушился почти на 40%. Одновременно добыча внутри Китая снизилась на 10% в 2025 году из-за правительственных квот и экологических ограничений на мелких добытчиков. А внутреннее потребление Китая при этом продолжает расти. Пекин назначил всего 15 компаний, имеющих право экспортировать вольфрам в 2026–2027 годах, превратив поставки в контролируемый государством механизм геополитического давления.
Война плюс искусственный интеллект плюс экспортные ограничения Китая — это идеальный шторм для рынка одного из самых малоизвестных, но критически важных металлов.
При этом у вольфрама нет ни биржевых фьючерсов, ни специализированного ETF. Металл торгуется через внебиржевые контракты и прямые сделки. Это означает, что рынок крайне неустойчив без возможности для хеджирования.
Становится очевидным, что эта проблема, наравне с проблемой редкоземельных металлов, которые также контролирует Китай, заставит Соединённые Штаты действовать. Это уже начало происходить. Вольфрам вошёл в официальный список 60 критических минералов США на 2025 год — причём в категорию наивысшего риска. В 2026 году федеральная политика начала смещаться от редкоземельных элементов к сурьме и вольфраму — минералам, которые ранее получали меньше внимания, но сейчас оказались в центре острейшего дефицита. Пентагон выделяет финансирование через Закон об оборонном производстве (Defense Production Act), а Конгресс рассматривает экстренные пакеты на восполнение боеприпасов, которые могут составить десятки миллиардов долларов.
По данным Геологической службы США, Америка не добывала вольфрам с 2015 года. По состоянию на сегодня в Соединённых Штатах фактически нет действующих производителей вольфрама. И, учитывая бюрократическую сложность, решить эту проблему быстро почти невозможно — разработка нового рудника и переработки занимает годы. Поэтому вся надежда — на несколько компаний, которые уже движутся в этом направлении.
Главный бенефициар текущей ситуации — Almonty Industries, торгующаяся на Nasdaq под тикером ALM. Это единственный крупный производитель вольфрама за пределами Китая, и компания только что ввела в эксплуатацию первую фазу легендарного рудника Sangdong в Южной Корее — одного из крупнейших вольфрамовых месторождений в мире, простоявшего более 30 лет. Рудник рассчитан на переработку 640 000 тонн руды в год с выходом около 2 300 тонн вольфрамового концентрата. Среднее содержание руды — примерно 0,51% WO₃, что втрое выше среднемирового показателя. Вторая фаза, запланированная на 2027 год, удвоит мощность до 1,2 млн тонн руды и примерно 4 600 тонн концентрата. При выходе на полную производительность Sangdong, по оценкам компании, сможет обеспечить около 40% мирового спроса на вольфрам за пределами Китая, а в совокупности с другими активами — более 80% глобального производства вне Китая. Среди других активов — Panasqueira (Португалия) — один из старейших непрерывно работающих вольфрамовых рудников в мире с более чем столетней историей. Los Santos (Испания) — рудник в провинции Саламанка, через который Almonty фактически начала свою деятельность в 2011 году. Gentung Browns Lake (Монтана, США) — недавно приобретённый проект.
Второй ключевой игрок — United States Antimony Corporation, торгующаяся на NYSE под тикером UAMY. Несмотря на название, указывающее на сурьму, компания активно входит в вольфрамовый сектор. UAMY владеет месторождением Fostung в Онтарио, Канада, с подтверждённым предполагаемым ресурсом в 53,6 млн фунтов оксида вольфрама и оценочной валовой стоимостью ресурса около $4,6 млрд. Компания позиционирует Fostung как потенциально первый действующий вольфрамовый рудник в Северной Америке за более чем десятилетие. При этом UAMY одновременно является единственной полностью интегрированной сурьмяной компанией в мире за пределами Китая и России — от добычи через обогащение до плавки и готового продукта, и всё это на территории США. Буквально 2 апреля 2026 года компания объявила о перезапуске добычи сурьмы на участке Stibnite Hill в Монтане после зимнего перерыва. UAMY имеет контракты с Пентагоном, превышающие $275 млн, и прогнозирует выручку в $125 млн на 2026 год — при том что выручка за 2025 год составила $39,3 млн, показав рост на 163%. Двойная экспозиция на два критических минерала — вольфрам и сурьму — в одной акции делает UAMY редким инвестиционным инструментом.
Ну и, конечно же, в этой связи нельзя не упомянуть о Китае, который контролирует 80% оборота этого стратегического металла.
Перечень китайских компаний, представляющих этот сектор, выглядит так:
Xiamen Tungsten Co., Ltd. — Шанхайская биржа (SSE: 600549). Крупнейший производитель и экспортёр вольфрамовых и молибденовых продуктов в Китае. Владеет рудниками, плавильными и производственными заводами — полная вертикальная интеграция. Это безусловный №1 в мире по вольфраму.
CMOC Group — Гонконгская (HKEx: 3993) и Шанхайская (SSE: 603993) биржи. Один из крупнейших мировых производителей молибдена, вольфрама, ниобия, кобальта и меди. Владеет крупным рудником Sandaozhuang (молибден-вольфрам) в провинции Хэнань.
China Tungsten and Hightech Materials — Шэньчжэньская биржа (SZSE: 000657). Дочерняя структура China Minmetals, специализируется на твёрдых сплавах и вольфрамовых продуктах.
Ganzhou Tungsten Industry — Шэньчжэньская биржа (SZSE: 002378). Ведущее китайское предприятие по добыче, переработке и производству вольфрамовой продукции в провинции Цзянси — главном вольфрамовом регионе Китая.
Перспективы рынка вольфрама на 2026–2030 годы выглядят однозначно — структурный дефицит. Аналитики ранее ожидали, что уровень $400–450 за MTU станет новым «полом» на ближайшие годы, однако текущие цены уже многократно превышают даже эти прогнозы. Ценовой крах 2011–2015 годов привёл к закрытию множества проектов и отпугнул инвестиционный капитал от разведки новых месторождений. Даже несмотря на рекордные цены, новых крупных проектов в ближайшей перспективе практически нет — от разведки до начала добычи проходят годы. Переход от китайской монополии к многополярной системе поставок уже начался. Геополитическое противостояние США и Китая также будет продолжаться, американцы не отпустят лидерство в мировой экономике. А значит, будут наращивать мощности для снижения зависимости от своего экономического противника. Те компании, которые сумели оказаться в нужном месте в нужное время — как Almonty — уже оказались в уникальном положении, которое, возможно, не повторится.
