Лавров: США хотят забрать себе «Северные потоки»
Рынок с трепетом пытается найти подсказки в последних высказываниях Трампа о возможном прекращении конфликта на Ближнем Востоке и шансах на сделку. Пока, конечно, слова Трампа выглядят скорее как бред сумасшедшего в текущих условиях. Вот лишь малая часть из последних заявлений:
— У нас огромный успех по Ирану
— Мы говорим с правильными людьми, они хотят сделку
— Иран говорит много правильных вещей
— Иран согласился с тем, что у него никогда не будет ядерного оружия
— Теперь у нас есть новая группа лидеров в Иране, посмотрим, как они себя проявят, это смена режима, они пойдут на сделку
— Иран дал нам значительный приз на огромную сумму денег, подарок был связан с нефтью, газом и Ормузским проливом
— Иран вчера сделал что-то хорошее в связи с Ормузским проливом
— Мы выиграли эту войну
Несмотря на то, что всё это звучит как заявления человека, оторванного от реальности, я уже неоднократно писал: в этом весь Трамп. И сегодня реакция рынков на его твиты — даже бредовые — гораздо сильнее, чем на всё остальное. Мы живём в мире, где один пост в Truth Social может сдвинуть рынки на триллионы долларов.
Иран, разумеется, открещивается от подобного рода переговоров, считая эти заявления очередными уловками Трампа — для успокоения рынков, снижения цен на нефть и создания внезапности для возможной сухопутной операции.
Однако стоит учесть: вероятность того, что всё вдруг закончится, — есть. Ормузский пролив будет разблокирован, напряжение спадёт. И тогда, как я также неоднократно писал, наступит всеобщий оптимизм — нефть резко обвалится, а рынки взлетят. Репетиция, устроенная Трампом 2 дня назад, тому подтверждение: S&P 500 за пять минут вырос практически на 3,5%, и это не говоря про все остальные фондовые индексы от Японии до Европы, а нефть за тот же период обвалилась на 15%. Пять минут, перевернувшие триллионы долларов.
Я думаю, многие уже имеют инвестиционные портфели с активами, которые обрадуются прекращению конфликта на Ближнем Востоке — от золота до Tesla, рынок будет праздновать победу.
Но сегодня я хочу поговорить о другом. О тех активах, которые будут подвержены эмоциональной продаже на волне эйфории, но которые именно в момент распродажи стоит покупать. Потому что даже если конфликт закончится — его последствия не исчезнут на следующий день.
1. Удобрения: кризис, который уже наступил
Как я детально разбирал в своей предыдущей статье, кризис на мировом рынке удобрений — это уже свершившийся факт. Продолжительность конфликта влияет лишь на его усугубление. Теперь ещё Китай ограничил экспорт карбамида до конца лета 2026 года. А Россия приостановила экспорт аммиачной селитры до 21 апреля.
Катар и другие страны Ближнего Востока при этом не запустят производство удобрений на следующий день после прекращения огня. Мы говорим о повреждённой инфраструктуре, об остановленных химических заводах, о разрушенных логистических цепочках. Восстановление производства СПГ занимает минимум месяц — а удобрений и того больше, потому что химическое производство требует стабильных поставок газа, калибровки оборудования и времени на запуск. Даже в оптимистичном сценарии Катар не вернётся на рынок удобрений раньше второй половины 2026 года.
Это значит, что выгода компаний-производителей удобрений из США и России никуда не денется. Прекращение конфликта вызовет эмоциональную распродажу акций в этом секторе — рынок решит, что «всё закончилось». Но фундаментально ничего не изменится: дефицит карбамида сохранится на месяцы.
Особенно стоит следить за CF Industries (тикер CF) — крупнейшим в США производителем азотных удобрений, заводы в Луизиане, Оклахоме, Миссисипи. Параллельно стоит обратить внимание на инструменты на пшеницу, кукурузу, соевые бобы, рис — всё, что зависит от удобрений, будет подвержено ценовому давлению ещё долго после окончания конфликта. Агрокомпании вроде Archer-Daniels-Midland (тикер ADM) и Bunge (тикер BG), стоящие на пересечении продовольственной логистики и ценовых скачков, тоже заслуживают внимания в текущей ситуации.
2. Оборонный сектор
Прекращение боевых действий будет сопровождаться рефлекторным снижением котировок компаний, связанных с американским вооружением. Рынок воспримет это как «войны больше нет — оружие не нужно». Однако стоит не забывать, что боевые действия на Ближнем Востоке уже сегодня вызвали колоссальный расход боеприпасов — и со стороны США с Израилем, и со стороны стран Персидского залива, которые подверглись атакам Ирана. ОАЭ, Саудовская Аравия, Катар, Бахрейн и другие — все они используют американское вооружение. Прекращение боевых действий не только заставит их восполнить истраченные боеприпасы, но и ещё больше нарастить арсеналы — на всякий случай. Потому что, судя по всему, режим Ирана сломать не получилось, и он останется угрозой на десятилетия.
Не забываем ещё и о том, что свои партии вооружения от США ждут Украина и Тайвань. Пакет для Тайваня оценивается в $40 млрд на восемь лет. Украина продолжает нуждаться в системах ПВО и ракетах. Всё это — гарантированный спрос, не зависящий от того, стреляют ли сегодня в Персидском заливе.
Основными подрядчиками в этой ситуации выступят RTX Corporation и Lockheed Martin. RTX (бывший Raytheon) — это производитель систем ПВО Patriot, ракет Tomahawk, семейства SM, комплексов AMRAAM и радарного оборудования. Lockheed Martin — это производитель самих ракет-перехватчиков PAC-3 MSE, перехватчиков THAAD, ракет ATACMS, GMLRS и крылатых ракет JASSM/LRASM, а также истребителей F-35. Обе компании, безусловно, выиграют.
Но если выбирать с точки зрения большей выручки, то её стоит ожидать именно от LMT. Дело в том, что RTX зарабатывает значительную долю на платформах и радарах — вещах, которые не расходуются в бою. А Lockheed Martin производит самые массовые и самые дорогие расходуемые ракеты-перехватчики — именно то, что сжигается в конфликте и требует постоянного восполнения. Только PAC-3 MSE (около $4 млн за штуку, производство наращивается с 600 до 2000 ракет в год) и THAAD-перехватчики ($12,77 млн за штуку, с 96 до 400 в год) дают Lockheed Martin потенциальную выручку порядка $13 млрд в год — это больше, чем вся линейка расходуемых ракет RTX вместе взятых ($8–10 млрд). Добавьте сюда GMLRS для HIMARS (наращивание до 14 000 в год), JASSM, LRASM и новую PrSM — и разрыв становится ещё внушительнее. Я уже делал детальный обзор компании LMT в прошлом году, после которого акции показали впечатляющий рост в 68%, что позволило неплохо на этом заработать.
3. Природный газ и экспортёры СПГ
Среди производителей природного газа в США я бы выделил Expand Energy (тикер EXE) и EQT Corporation (тикер EQT). Почему не ExxonMobil, несмотря на его масштабные мощности по природному газу? Потому что у XOM серьёзная доля в нефти, а шансы нефти вернуться к уровням $100 и выше будут крайне малы, если конфликт закончится. Эти две компании — чистая ставка на газ.
С американским газом сейчас происходит очень интересная история. Де-факто прекращение поставок Катаром СПГ на мировой рынок выбило примерно 20% мирового предложения. Восполнить такой объём США прямо сейчас не в состоянии. Экспортные мощности США по продаже СПГ составляют сейчас около 17–18 млрд кубических футов в день (Bcf/d) и работают на максимуме своих возможностей. Выпадение Катара — это порядка 12–14 Bcf/d. Физически заместить Катар одним махом невозможно — нет ни мощностей сжижения, ни трубопроводов, ни танкерного флота в достаточном количестве. США рады бы это сделать, но не могут, поэтому в США природный газ не дорожает, как в Европе и Азии.
Прекращение напряжённости на Ближнем Востоке вызовет эмоциональную реакцию не только в нефти, но и в газе. Американский газ, который и так не растёт в цене из-за замкнутости внутри страны и невозможности резко увеличить экспорт прямо сейчас, тоже будет подвержен эмоциональной распродаже. Однако в долгосрочном горизонте простой Катара и долгий срок его запуска после войны оставят цены на газ высокими в Европе и Азии весь 2026 год. Хранилища газа в Европе находятся на минимальном за несколько лет уровне — по данным на начало марта, заполненность составляет всего около 29%, а к концу марта уровень планируется снизить до 26%. Так что для достижения обязательного уровня в 90% к зиме Европе потребуются колоссальные закачки, так что это вряд ли пройдёт спокойно, даже если Катар начнёт возвращаться на рынок.
К концу 2026 — началу 2027 года в США запускается настоящая волна новых экспортных мощностей по СПГ. NextDecade (тикер NEXT) строит в Техасе мегазавод Rio Grande LNG (я уже писал о нём) — потенциальная мощность восьми линий составляет 48 млн тонн СПГ в год, первая линия запускается уже в конце 2026-го. Sempra Energy развивает Port Arthur LNG Phase 2. Venture Global наращивает Plaquemines LNG. Это добавит к экспортным мощностям около 15%. А добыча при этом увеличится лишь на 2–4% за тот же период. Так что это обстоятельство подтолкнёт внутренние цены на природный газ в США вверх.
И не забываем также про стремительный рост потребления газа электроэнергетикой на фоне ИИ-бума.
EIA прогнозирует рост цен Henry Hub на 20% год к году в 2026-м — причём этот прогноз был сделан ещё до ближневосточного кризиса.
Но пока низкие цены на газ в США (Henry Hub) и рекордно высокие в Европе (TTF) и Азии (JKM) создают гигантскую спред-маржу для экспортёров СПГ, которые покупают газ на внутреннем рынке и продают его в виде СПГ за рубеж. Cheniere Energy (тикер LNG) — крупнейший экспортёр СПГ в США с мощностями Sabine Pass и Corpus Christi на суммарные 45+ млн тонн в год. Morgan Stanley только что повысил целевую цену до $313, а Goldman Sachs — до $312. Компания уже торгуется с ростом более 45% с начала года, но аналитики считают, что потенциал далеко не исчерпан. Также стоит обратить внимание на New Fortress Energy (тикер NFE) — компания специализируется на быстром развёртывании СПГ-инфраструктуры, и на Venture Global (тикер VG), которая вышла на биржу в 2025-м и наращивает экспортные мощности агрессивнее всех.
Что ещё стоит иметь в виду?
Блокировка Ормузского пролива кардинально изменила маршруты мировых поставок нефти и СПГ, взвинтив фрахтовые ставки до небес. Прекращение конфликта вызовет обвал ставок — танкерные компании вроде Frontline (тикер FRO), Euronav и TORM попадут под распродажу. Однако даже после разблокировки пролива мировой танкерный флот останется в дефиците, потому что перестройка маршрутов требует времени, страховые компании не снизят премии мгновенно, и часть судов, обслуживавших Катар, уже перенаправлена на новые контракты. Хорошая просадка в танкерах может стать неплохой возможностью.
