Европа избежала энергокризиса благодаря возобновляемой энергетике
Блокировка Ормузского пролива привычно воспринимается прежде всего как энергетический кризис, однако, возможно, ещё более серьёзный коллапс она спровоцировала на мировом рынке удобрений.
Через эту узкую артерию между Ираном и Оманом проходит примерно треть мирового экспортного потока карбамида — самого массового азотного удобрения на планете, — а также значительные объёмы фосфатных удобрений, аммиака и серы. Саудовская Аравия, Катар, ОАЭ, Оман и Иран вместе отгружают порядка 15–20 миллионов тонн карбамида в год, и практически весь этот объём проходит через Ормуз. Этот объём просто невозможно компенсировать за недели или даже месяцы.
Карбамид (мочевина) — это базовое азотное удобрение, без которого невозможно вырастить ни рис, ни пшеницу, ни кукурузу, ни сахарный тростник. Азот отвечает за набор зелёной массы и формирование зерна: без него растение просто не развивается. Мировая торговля карбамидом составляет около 50–55 миллионов тонн в год, и Персидский залив обеспечивает примерно треть этого объёма. Помимо карбамида, через пролив шли диаммонийфосфат и моноаммонийфосфат — фосфорные удобрения, критически важные для корневой системы и вызревания зерна. Кроме того, через Ормуз экспортировался аммиак — промежуточное сырьё, которое импортируют производители удобрений в Индии и Юго-Восточной Азии для переработки на собственных заводах. И наконец, сера — побочный продукт нефтепереработки в странах Залива — идёт на производство серной кислоты, без которой не работает фосфатная промышленность.
Уже очевидно, что сильнее всего от этого удара пострадала Индия. Индия — крупнейший в мире импортёр удобрений. Каждый год страна закупает за рубежом порядка 9–10 миллионов тонн карбамида, 6–7 миллионов тонн фосфатных удобрений, значительные объёмы хлористого калия и серы. Собственное производство покрывает лишь около трёх четвертей потребности в карбамиде и менее половины потребности в фосфорных удобрениях. При этом подавляющая часть импорта азотных удобрений шла именно из стран Персидского залива: Оман, Саудовская Аравия, Катар, ОАЭ, Иран — все они поставляли карбамид через Ормузский пролив. Альтернативные поставщики не могут быстро закрыть эту брешь: Китай периодически ограничивает экспорт карбамида ради защиты внутреннего рынка, Россия ограничена логистически и отчасти санкционно, Египет просто не располагает достаточными мощностями. Но самое болезненное — это совпадение по времени. Март — критический момент для индийского сельского хозяйства: именно сейчас идут закупки удобрений под сезон «хариф», основной летний цикл посева риса, кукурузы, хлопка и сои, который начинается в июне с приходом муссонов. Если запасы не сформированы к маю, опоздание с внесением удобрений на две-три недели может снизить урожайность риса на 15–25%. Для страны, где 60% населения прямо или косвенно зависит от сельского хозяйства, это угроза продовольственной безопасности сотен миллионов людей. Правительство будет вынуждено покупать удобрения по любой цене, что резко увеличит бремя субсидий на бюджет — в 2022 году мы наблюдали аналогичную ситуацию.
Бангладеш также находится в аналогичной ситуации — та же зависимость от импортного карбамида из Залива, ещё меньше собственных мощностей, ещё меньше валютных резервов. Пакистан, и без того в тяжёлом экономическом положении, получает дополнительный удар по бюджету и инфляции. Страны Восточной Африки — Кения, Танзания, Эфиопия — импортировали удобрения из того же региона и не имеют собственного производства; для их фермеров даже небольшой рост цен означает полный отказ от удобрений и падение урожайности на 30–50%. Юго-Восточная Азия — Таиланд, Вьетнам, Филиппины — как крупные рисопроизводящие страны зависят от импортного карбамида. Бразилия, хотя основной маршрут её импорта не проходит через Ормуз, автоматически затрагивается ростом мировых цен как крупнейший импортёр удобрений в абсолютном выражении: страна закупает за рубежом около 85% потребляемого калия и 70% азотных удобрений.
Дальнейшее развитие конфликта между США, Израилем и Ираном может пойти по нескольким сценариям, и ключевой переменной для рынка удобрений является продолжительность блокировки Ормузского пролива. Именно от того, на какой срок пролив остаётся закрытым — недели, месяцы или кварталы, — зависит глубина дефицита, масштаб ценового шока и, в конечном счёте, набор компаний, которые извлекут из кризиса максимальную выгоду.
Первый сценарий — блокировка завершается к маю 2026 года. Это наиболее мягкий вариант, но даже он наносит ощутимый ущерб. Весенняя подкормка озимой пшеницы азотом в Северном полушарии — в Индии, Европе, России, США — уже нарушена, и эти потери урожайности необратимы: озимые, недополучившие азот в марте-апреле, дадут меньше зерна при уборке в мае-июле вне зависимости от того, когда пролив откроется.
Однако основная посевная кукурузы в США (апрель-май) и закупки под индийский сезон «хариф» (посев риса в июне) ещё могут быть частично спасены, если логистика восстановится достаточно быстро. При этом даже после открытия пролива страны-импортёры начнут панически наращивать запасы, опасаясь повторения, что создаст самоподдерживающийся ценовой цикл — так было в 2022 году, когда цены на удобрения оставались повышенными до конца 2023-го. В этом сценарии главные бенефициары — не столько производители, сколько дистрибьюторы и трейдеры, которые успели заполнить склады до кризиса и купили удобрения по «старым» ценам: Nutrien (тикер NTR) как крупнейший ритейлер агроснабжения в Северной Америке, нидерландский OCI N.V., CVR Partners. Они продают по кризисным ценам продукт, закупленный по докризисным, и их маржа прямо сейчас максимальна.
Среди производителей выигрывают те, кто способен быстро перенаправить экспорт: CF Industries (тикер CF) с дешёвым американским газом и готовыми экспортными мощностями, PhosAgro (тикер PHOR на Московской бирже) с низкой себестоимостью и прямыми контрактами с Индией.
Однако позиции в этом сценарии носят тактический характер — при быстром разрешении кризиса (раньше мая) акции производителей удобрений могут откатиться так же стремительно, как выросли.
Второй сценарий — блокировка продолжается до конца лета 2026 года. Это качественно иная ситуация, потому что пролив остаётся закрытым на протяжении всего пикового сезона внесения удобрений в Северном полушарии — с марта по июнь.
Последствия становятся системными. Индия не успевает сформировать запасы под сезон «хариф»: даже если какие-то объёмы карбамида удаётся закупить по альтернативным маршрутам — из России, Китая, Египта, — они не покрывают потребности в 9–10 миллионов тонн. Посевная риса в июне проходит с критическим дефицитом азота, урожайность падает на 15–25%, и Индия, скорее всего, ограничивает экспорт риса, как делала в 2022–2023 годах, что бьёт по всей Азии и Африке.
Посевная кукурузы в США проходит при высоких ценах на удобрения, и часть площадей переключается на сою, которая фиксирует азот сама и почти не требует азотных подкормок, — эта классическая реакция наблюдалась и в 2008, и в 2022 году. Переключение площадей на сою даёт импульс Corteva Agriscience (тикер CTVA) как производителю семян сои и биостимуляторов. Предложение кукурузы снижается, фьючерсы растут. Фермеры по всему миру сокращают нормы внесения на 20–30%, калийные удобрения режут первыми — их дефицит проявляется не сразу, но через два-три сезона ударит по урожайности.
Пальмовое масло в Малайзии и Индонезии теряет в выходе из-за нехватки калия, сахарный тростник в Бразилии недополучает азот. В этом сценарии максимально выигрывают именно производители с низкой себестоимостью, потому что высокие цены держатся достаточно долго, чтобы транслироваться в квартальную и полугодовую отчётность. CF Industries наращивает экспорт карбамида в Индию, Латинскую Америку и Европу, его маржа при ценах Henry Hub в 2–4 доллара за MMBTU и удвоившихся мировых ценах на карбамид может превысить 70%. Mosaic Company (тикер MOS) становится критическим поставщиком фосфатов взамен выпавших саудовских объёмов — в 2022 году в аналогичной по механике ситуации акции MOS выросли более чем вдвое. Российские производители — PhosAgro, «Акрон» (тикер AKRN), «Уралхим»/«Уралкалий» — получают максимальный эффект благодаря внутренней цене газа порядка 60–70 долларов за тысячу кубометров, что делает их себестоимость одной из самых низких в мире. PhosAgro как главный альтернативный поставщик фосфатов для Индии наряду с марокканским OCP Group оказывается в исключительно сильной переговорной позиции.
Рост цен на рис, пшеницу, кукурузу, пальмовое масло и сахар поддерживает зернотрейдеров — Archer-Daniels-Midland (тикер ADM) и Bunge (тикер BG), зарабатывающих на волатильности и росте оборотов. На российском рынке «Русагро» получает прямое увеличение выручки растениеводческого сегмента от экспортных цен на пшеницу, НКХП наращивает выручку от перевалки, а АФК «Система» (тикер AFKS) растёт в оценке благодаря доле в агрохолдинге «Степь» — одном из крупнейших зернопроизводителей юга России с годовым сбором около 2 миллионов тонн, из которых более половины — пшеница.
Однако, нужно учитывать, что важным игроком остаётся Китай: как крупнейший мировой производитель карбамида, он способен «залить» рынок, если правительство ослабит экспортные квоты ради стабилизации мировых цен, — и это может произойти внезапно, обрушив котировки других производителей удобрений. Правительства пострадавших стран могут ввести экспортные ограничения на удобрения и зерно — Россия и Китай уже прибегали к подобным мерам.
Через эту узкую артерию между Ираном и Оманом проходит примерно треть мирового экспортного потока карбамида — самого массового азотного удобрения на планете, — а также значительные объёмы фосфатных удобрений, аммиака и серы. Саудовская Аравия, Катар, ОАЭ, Оман и Иран вместе отгружают порядка 15–20 миллионов тонн карбамида в год, и практически весь этот объём проходит через Ормуз. Этот объём просто невозможно компенсировать за недели или даже месяцы.
Карбамид (мочевина) — это базовое азотное удобрение, без которого невозможно вырастить ни рис, ни пшеницу, ни кукурузу, ни сахарный тростник. Азот отвечает за набор зелёной массы и формирование зерна: без него растение просто не развивается. Мировая торговля карбамидом составляет около 50–55 миллионов тонн в год, и Персидский залив обеспечивает примерно треть этого объёма. Помимо карбамида, через пролив шли диаммонийфосфат и моноаммонийфосфат — фосфорные удобрения, критически важные для корневой системы и вызревания зерна. Кроме того, через Ормуз экспортировался аммиак — промежуточное сырьё, которое импортируют производители удобрений в Индии и Юго-Восточной Азии для переработки на собственных заводах. И наконец, сера — побочный продукт нефтепереработки в странах Залива — идёт на производство серной кислоты, без которой не работает фосфатная промышленность.
Уже очевидно, что сильнее всего от этого удара пострадала Индия. Индия — крупнейший в мире импортёр удобрений. Каждый год страна закупает за рубежом порядка 9–10 миллионов тонн карбамида, 6–7 миллионов тонн фосфатных удобрений, значительные объёмы хлористого калия и серы. Собственное производство покрывает лишь около трёх четвертей потребности в карбамиде и менее половины потребности в фосфорных удобрениях. При этом подавляющая часть импорта азотных удобрений шла именно из стран Персидского залива: Оман, Саудовская Аравия, Катар, ОАЭ, Иран — все они поставляли карбамид через Ормузский пролив. Альтернативные поставщики не могут быстро закрыть эту брешь: Китай периодически ограничивает экспорт карбамида ради защиты внутреннего рынка, Россия ограничена логистически и отчасти санкционно, Египет просто не располагает достаточными мощностями. Но самое болезненное — это совпадение по времени. Март — критический момент для индийского сельского хозяйства: именно сейчас идут закупки удобрений под сезон «хариф», основной летний цикл посева риса, кукурузы, хлопка и сои, который начинается в июне с приходом муссонов. Если запасы не сформированы к маю, опоздание с внесением удобрений на две-три недели может снизить урожайность риса на 15–25%. Для страны, где 60% населения прямо или косвенно зависит от сельского хозяйства, это угроза продовольственной безопасности сотен миллионов людей. Правительство будет вынуждено покупать удобрения по любой цене, что резко увеличит бремя субсидий на бюджет — в 2022 году мы наблюдали аналогичную ситуацию.
Бангладеш также находится в аналогичной ситуации — та же зависимость от импортного карбамида из Залива, ещё меньше собственных мощностей, ещё меньше валютных резервов. Пакистан, и без того в тяжёлом экономическом положении, получает дополнительный удар по бюджету и инфляции. Страны Восточной Африки — Кения, Танзания, Эфиопия — импортировали удобрения из того же региона и не имеют собственного производства; для их фермеров даже небольшой рост цен означает полный отказ от удобрений и падение урожайности на 30–50%. Юго-Восточная Азия — Таиланд, Вьетнам, Филиппины — как крупные рисопроизводящие страны зависят от импортного карбамида. Бразилия, хотя основной маршрут её импорта не проходит через Ормуз, автоматически затрагивается ростом мировых цен как крупнейший импортёр удобрений в абсолютном выражении: страна закупает за рубежом около 85% потребляемого калия и 70% азотных удобрений.
Дальнейшее развитие конфликта между США, Израилем и Ираном может пойти по нескольким сценариям, и ключевой переменной для рынка удобрений является продолжительность блокировки Ормузского пролива. Именно от того, на какой срок пролив остаётся закрытым — недели, месяцы или кварталы, — зависит глубина дефицита, масштаб ценового шока и, в конечном счёте, набор компаний, которые извлекут из кризиса максимальную выгоду.
Первый сценарий — блокировка завершается к маю 2026 года. Это наиболее мягкий вариант, но даже он наносит ощутимый ущерб. Весенняя подкормка озимой пшеницы азотом в Северном полушарии — в Индии, Европе, России, США — уже нарушена, и эти потери урожайности необратимы: озимые, недополучившие азот в марте-апреле, дадут меньше зерна при уборке в мае-июле вне зависимости от того, когда пролив откроется.
Однако основная посевная кукурузы в США (апрель-май) и закупки под индийский сезон «хариф» (посев риса в июне) ещё могут быть частично спасены, если логистика восстановится достаточно быстро. При этом даже после открытия пролива страны-импортёры начнут панически наращивать запасы, опасаясь повторения, что создаст самоподдерживающийся ценовой цикл — так было в 2022 году, когда цены на удобрения оставались повышенными до конца 2023-го. В этом сценарии главные бенефициары — не столько производители, сколько дистрибьюторы и трейдеры, которые успели заполнить склады до кризиса и купили удобрения по «старым» ценам: Nutrien (тикер NTR) как крупнейший ритейлер агроснабжения в Северной Америке, нидерландский OCI N.V., CVR Partners. Они продают по кризисным ценам продукт, закупленный по докризисным, и их маржа прямо сейчас максимальна.
Среди производителей выигрывают те, кто способен быстро перенаправить экспорт: CF Industries (тикер CF) с дешёвым американским газом и готовыми экспортными мощностями, PhosAgro (тикер PHOR на Московской бирже) с низкой себестоимостью и прямыми контрактами с Индией.
Однако позиции в этом сценарии носят тактический характер — при быстром разрешении кризиса (раньше мая) акции производителей удобрений могут откатиться так же стремительно, как выросли.
Второй сценарий — блокировка продолжается до конца лета 2026 года. Это качественно иная ситуация, потому что пролив остаётся закрытым на протяжении всего пикового сезона внесения удобрений в Северном полушарии — с марта по июнь.
Последствия становятся системными. Индия не успевает сформировать запасы под сезон «хариф»: даже если какие-то объёмы карбамида удаётся закупить по альтернативным маршрутам — из России, Китая, Египта, — они не покрывают потребности в 9–10 миллионов тонн. Посевная риса в июне проходит с критическим дефицитом азота, урожайность падает на 15–25%, и Индия, скорее всего, ограничивает экспорт риса, как делала в 2022–2023 годах, что бьёт по всей Азии и Африке.
Посевная кукурузы в США проходит при высоких ценах на удобрения, и часть площадей переключается на сою, которая фиксирует азот сама и почти не требует азотных подкормок, — эта классическая реакция наблюдалась и в 2008, и в 2022 году. Переключение площадей на сою даёт импульс Corteva Agriscience (тикер CTVA) как производителю семян сои и биостимуляторов. Предложение кукурузы снижается, фьючерсы растут. Фермеры по всему миру сокращают нормы внесения на 20–30%, калийные удобрения режут первыми — их дефицит проявляется не сразу, но через два-три сезона ударит по урожайности.
Пальмовое масло в Малайзии и Индонезии теряет в выходе из-за нехватки калия, сахарный тростник в Бразилии недополучает азот. В этом сценарии максимально выигрывают именно производители с низкой себестоимостью, потому что высокие цены держатся достаточно долго, чтобы транслироваться в квартальную и полугодовую отчётность. CF Industries наращивает экспорт карбамида в Индию, Латинскую Америку и Европу, его маржа при ценах Henry Hub в 2–4 доллара за MMBTU и удвоившихся мировых ценах на карбамид может превысить 70%. Mosaic Company (тикер MOS) становится критическим поставщиком фосфатов взамен выпавших саудовских объёмов — в 2022 году в аналогичной по механике ситуации акции MOS выросли более чем вдвое. Российские производители — PhosAgro, «Акрон» (тикер AKRN), «Уралхим»/«Уралкалий» — получают максимальный эффект благодаря внутренней цене газа порядка 60–70 долларов за тысячу кубометров, что делает их себестоимость одной из самых низких в мире. PhosAgro как главный альтернативный поставщик фосфатов для Индии наряду с марокканским OCP Group оказывается в исключительно сильной переговорной позиции.
Рост цен на рис, пшеницу, кукурузу, пальмовое масло и сахар поддерживает зернотрейдеров — Archer-Daniels-Midland (тикер ADM) и Bunge (тикер BG), зарабатывающих на волатильности и росте оборотов. На российском рынке «Русагро» получает прямое увеличение выручки растениеводческого сегмента от экспортных цен на пшеницу, НКХП наращивает выручку от перевалки, а АФК «Система» (тикер AFKS) растёт в оценке благодаря доле в агрохолдинге «Степь» — одном из крупнейших зернопроизводителей юга России с годовым сбором около 2 миллионов тонн, из которых более половины — пшеница.
Однако, нужно учитывать, что важным игроком остаётся Китай: как крупнейший мировой производитель карбамида, он способен «залить» рынок, если правительство ослабит экспортные квоты ради стабилизации мировых цен, — и это может произойти внезапно, обрушив котировки других производителей удобрений. Правительства пострадавших стран могут ввести экспортные ограничения на удобрения и зерно — Россия и Китай уже прибегали к подобным мерам.