США и Европа готовят план по Украине из четырех пунктов — Washington Post
Золота у меня нет, и на его цену я смотрю без надежды и без досады. Со стороны лучше заметно, когда две цифры одной недели не сходятся. Металл стоит почти на четверть ниже январского пика. А в золотые фонды за третий квартал пришли рекордные $31 млрд.
Свести их помогает третья цифра. Десятилетние казначейские облигации США, защищённые от инфляции, сейчас приносят около 2,9% сверх неё, у максимумов с 2008 года. Цифру можно прочитать двумя способами. Как плату: столько в год теряет тот, кто держит золото вместо такой облигации. Или как предупреждение о риске, от которого золото страхует.
Золото держат как страховку, и от выбора чтения зависит, держать ли её дальше.
Чтение через плату разумно, и рынок пользуется именно им. Государственная облигация платит без малого три процента сверх инфляции, а металл не платит ничего. Пока доходность сверх инфляции была около нуля, страховка обходилась даром. Теперь у неё есть ценник, и его можно посчитать.
По учебнику актив без купона при такой ставке обязан проигрывать. Он и проиграл. ФРС вернулась к повышениям, доллар поднялся к максимуму с весны прошлого года. Второй квартал стал для золота худшим с 2013 года, а июнь — худшим месяцем с октября 2008-го. Позиция «ставка победила золото» — не паника, а арифметика.
Арифметика считает цену страховки, но не спрашивает, почему цена выросла.
Реальная ставка растёт не только оттого, что ФРС ужесточает политику. Долга у государства становится больше, и за длинный срок кредиторы просят надбавку. Высокая ставка в такой картине — не знак силы, а симптом. Она растёт, потому что долг стал рискованнее.
Есть и второй источник тревоги. По опросу ФРБ Нью-Йорка, американские домохозяйства ждут инфляцию на год вперёд на уровне 3,9%, выше всего с мая 2023-го, а на три года — 3,3%. В ценах облигаций заложено заметно меньше, около 2–2,5% в год на десятилетие. Спор между тем, чего боятся люди, и тем, что закладывает рынок, пока не решён.
Покупатели золотых фондов, похоже, читают цифру ставки именно как предупреждение. Страховка подорожала, а спрос на неё рекордный: запасы фондов дошли до 4 256 тонн. Европейские фонды впервые с 2021 года собрали за квартал больше, чем фонды Северной Америки.
Если люди платят больше и всё равно покупают, событие, от которого они страхуются, кажется им вероятнее, чем год назад. Центральные банки думают похоже. В июньском опросе Всемирного совета по золоту рекордные 45% из них собирались наращивать запасы в ближайший год. В этом потоке мне видна не мода, а оценка риска, которую покупатели подтверждают собственными деньгами.
В августе я писал, что при высоких реальных ставках золото по учебнику должно уступать, а оно не уступает. Тогда аномалией была цена. Сейчас аномалия переместилась в поток денег: цена ставке уступила, спрос — нет. Для себя я тогда записал проверку: пока спор об инфляции открыт, ниже $4 000 золото не закрепится. Спор открыт, цена около $4 200, но до конца года ещё два с половиной месяца.
Там же я напоминал, что страховку выбирают не по целевой цене, а по тому, от чего она защищает, и по тому, во что обходится её держать. Сегодня выросло и то и другое: и риск, и цена защиты от него. В этом главная трудность момента.
Отсюда две ошибки, которые легко совершить в ближайшие месяцы. Первая — продать страховку, потому что она подорожала, ровно тогда, когда растёт риск. Вторая — купить её, потому что покупают все, не ответив себе, от какого сценария она защищает и сколько такой защиты достаточно. Устроены обе одинаково: цену видят, риск — нет.
Менее заметное следствие — в облигациях. Если надбавка за срок продолжит расти, облигации и золото могут подешеветь одновременно. Тогда замена металла без купона на облигацию под 5% не уберёт риск, а повторит его в другой форме. Рынок пока не дал ответа, надолго ли выросла эта надбавка.
Для того, кто живёт с капитала, ставка давно перестала быть просто ценой денег. Подорожавшая страховка сообщает не о том, что она лишняя, а о том, что стало дороже то, от чего она защищает.
Материал носит информационный характер и не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией.
