Китай производит всё больше — и всё дешевеет. Почему так происходит?

Источник Автор

Китай производит всё больше — и всё дешевеет. Почему так происходит и чем это обернётся

Китай сегодня выпускает больше товаров, чем когда-либо в своей истории. И одновременно сталкивается с неожиданной проблемой: цены падают, прибыль компаний сокращается, а молодёжь всё чаще не может найти работу.

Как получилось, что производственная мощь превратилась в источник слабости? Почему страна, которая буквально заваливает мир дешёвыми товарами, сама оказалась в ловушке дефляции? И почему это касается не только Китая, но и цен в наших магазинах, мировых валют и решений крупнейших центральных банков?

Ответ удивительно прост: Китай производит значительно больше, чем способен потребить сам. По данным Всемирного банка, на его долю приходится около 30% мирового промышленного производства — больше, чем у США, Японии и Германии вместе взятых. Но внутреннее потребление остаётся сравнительно слабым, поэтому всё большая часть произведенного вынуждена искать покупателей за пределами страны.

Когда заводов больше, чем покупателей

Есть одна цифра, которая объясняет ситуацию лучше десятков экономических отчётов.

В прошлом году в Китае было продано около 23 миллионов автомобилей. При этом совокупные мощности автозаводов позволяют выпускать до 55 миллионов машин ежегодно. Иными словами, почти половина производственных мощностей оказывается лишней — простаивающие линии способны выпускать порядка 30 миллионов машин в год, вдвое больше всего авторынка США.

Но конвейеры не останавливаются.

Хороший пример — BYD. Крупнейший производитель электромобилей в мире и один из символов китайского промышленного успеха. Этой весной компания объявила масштабные скидки — в среднем около 10% почти по всему модельному ряду, по данным Bloomberg. Несмотря на рост продаж, прибыль впервые со времён пандемии начала снижаться, а основатель компании Ван Чуаньфу назвал происходящее в отрасли «стадией на выбывание».

Это не проблема BYD, а всей отрасли. Лидер рынка одновременно увеличивает продажи и теряет прибыль — значит, дело не в компании, а в системе.

Когда заводов больше, чем покупателей, предприятия начинают конкурировать единственным доступным способом — снижением цен. Затем прибыль сокращается, компании уменьшают зарплаты, увольняют сотрудников, население начинает экономить ещё сильнее, а спрос падает ещё ниже. Чтобы загрузить производство, цены снова приходится снижать.

Возникает замкнутый круг.

В Китае для этого даже появилось отдельное слово — «инволюция»: конкуренция, в которой участники становятся всё эффективнее, но в итоге беднеют все.

Именно так рождается нынешняя китайская дефляция. Не потому что люди внезапно перестали покупать, а потому что экономика производит намного больше, чем способна поглотить.

Почему низкие цены не заставляют людей покупать

На первый взгляд это выглядит странно.

Если товары становятся дешевле, разве люди не должны покупать больше?

Проблема в том, что потребители принимают решения не только исходя из ценников. Гораздо важнее ощущение собственной финансовой безопасности.

Большая часть накоплений китайских семей вложена в недвижимость, которая уже несколько лет дешевеет. Даже сохранив работу, человек ощущает себя беднее.

При этом государственная система социальной защиты остаётся сравнительно слабой. На пенсию, образование детей и лечение многие продолжают копить самостоятельно. В такой ситуации естественная реакция — откладывать деньги, а не тратить их.

Дополнительное давление создают ипотечные кредиты, оформленные на пике рынка, когда стоимость жилья была значительно выше нынешней.

Неудивительно, что молодой выпускник, который месяцами ищет работу, откладывает покупку квартиры, создание семьи и крупные расходы.

К этому добавляется ещё одна особенность дефляции.

Когда цены постоянно снижаются, возникает соблазн просто подождать: если завтра будет дешевле, зачем покупать сегодня? Подобные ожидания сами по себе начинают подавлять спрос.

Получается парадокс: низкие цены перестают стимулировать потребление и становятся признаком слабой экономики.

Почему Китай просто не сократит производство

Самый очевидный вопрос: если заводов слишком много, почему просто не закрыть лишние?

Ответ намного прозаичнее, чем кажется.

Десятилетиями эффективность местных властей оценивали по темпам экономического роста и количеству созданных рабочих мест. Новый завод означал инвестиции, занятость, рост ВВП региона и хорошие показатели в отчётах.

Поэтому провинции активно выделяли землю, субсидии и дешёвые кредиты новым предприятиям, даже когда спрос уже переставал за ними успевать.

Теперь система оказалась заложником собственных стимулов.

Закрытие предприятия означает банкротства, рост безработицы и проблемы для банков, выдавших кредиты. Во многих случаях работать почти без прибыли оказывается менее болезненно, чем полностью остановить производство.

Именно поэтому избыточные мощности продолжают существовать.

Это не результат какого-то хитрого плана Пекина. Скорее, накопленная за десятилетия инерция всей экономической модели.

И если этот механизм кажется необычным, стоит вспомнить другую азиатскую экономику, которая уже проходила похожий путь.

Япония уже проходила этот путь

Экономисты всё чаще проводят параллели с Японией начала 1990-х.

После лопнувшего пузыря недвижимости Япония тоже столкнулась с избытком производственных мощностей, слабым внутренним спросом и падением цен. Компании продолжали выпускать продукцию, население предпочитало сберегать, а экономика постепенно вошла в длительный период дефляции.

Чтобы поддержать рост, Банк Японии десятилетиями удерживал процентные ставки около нуля, а в 2016 году сделал их отрицательными. Страна получила то, что позже назовут «потерянными десятилетиями»: низкая инфляция, слабый внутренний спрос и хронически медленный экономический рост.

Конечно, Китай и Япония — разные экономики. Китай богаче промышленностью, сильнее зависит от экспорта и всё ещё остаётся развивающейся страной. Но сама логика происходящего удивительно похожа: недвижимость перестала быть источником богатства, население экономит, а заводы продолжают производить больше, чем способен поглотить внутренний рынок.

Именно поэтому многие инвесторы сегодня задаются вопросом: не повторяет ли Китай японский сценарий — только в гораздо большем масштабе?

Почему кажется, что дефляция закончилась

Именно здесь появляется момент, который сегодня многие трактуют неправильно.

Формально ситуация действительно начала выглядеть лучше. После более чем двух лет снижения индекс цен производителей наконец вырос примерно на 4% в годовом выражении, и многие восприняли это как начало восстановления.

Но рост заводских цен произошёл не потому, что китайцы начали больше покупать. Его вызвали прежде всего подорожание нефти на фоне конфликта на Ближнем Востоке и административные меры Пекина по сокращению части избыточных мощностей. То есть выросли издержки производителей, а не спрос покупателей.

Потребительские цены при этом остаются слабыми. Улучшение случилось лишь на входе производственной цепочки, а не на её конце — в магазинах.

Температура наверху спала, а болезнь внутри осталась прежней. Именно поэтому говорить о полноценном восстановлении пока рано.

Китай экспортирует не только товары, но и свою дефляцию

Избыточное производство не исчезает. Если товары не удаётся продать внутри страны, их отправляют за рубеж. Поэтому дешёвая китайская техника, одежда, электроника, мебель и автомобили продолжают сдерживать рост цен по всему миру — в том числе то, что мы платим на кассе в собственных магазинах.

Получается интересный эффект: пока нефть и другое сырьё дорожают, Китай экспортирует противоположную силу — дешёвые готовые товары. Чем больше их выходит на мировой рынок, тем слабее давление на глобальную инфляцию. Именно поэтому состояние китайского спроса сегодня важно далеко за пределами Китая — и именно поэтому за «выздоровлением» его экономики так внимательно следят рынки.

Что это означает для рынков

Если восстановление бумажное, то и ставку на него стоит держать под подозрением. Рынок, увидев рост заводских цен, уже начал покупать то, что дорожает вместе с сильным Китаем. Но пока потребительские цены держатся около нуля или в отрицательной зоне, внутренний спрос по-прежнему слаб. На что тогда смотреть инвестору — и что подскажет, что разворот наконец настоящий?

Во-первых, на юань. Дефляция почти всегда означает более мягкую денежно-кредитную политику. По данным Народного банка Китая, ключевая краткосрочная ставка (7-day reverse repo) держится на уровне 1,4% — исторически одном из самых низких значений; однолетняя Loan Prime Rate составляет 3,0%, пятилетняя — 3,5%. Регулятор явно не заинтересован в дорогих деньгах, потому что они ещё сильнее ударили бы по спросу. При этом заработать на ослаблении юаня напрямую непросто: НБК активно управляет курсом через ежедневный фиксинг, поэтому направление движения и сама динамика курса — не всегда одно и то же.

Во-вторых, на Австралию. Почти треть австралийского экспорта уходит в Китай, причём основная часть — железная руда, уголь и СПГ. Когда китайская промышленность действительно начинает ускоряться, спрос на австралийское сырьё растёт одним из первых. Поэтому австралийский доллар часто называют своеобразным «прокси» китайской экономики.

В-третьих, на медь. Её не случайно называют металлом с докторской степенью — Dr. Copper. Она используется практически везде: в строительстве, электросетях, промышленности, производстве автомобилей и электроники. Если китайский спрос действительно восстанавливается, медь обычно начинает дорожать ещё до того, как это становится заметно в официальной статистике.

Пока все три сигнала молчат, рост в них разумнее продавать, чем покупать: это индикаторы будущего разворота, а не доказательство сегодняшнего. И шире: раз китайская дешевизна помогает сдерживать мировую инфляцию как раз тогда, когда её разгоняет нефть, она косвенно облегчает жизнь ФРС и ЕЦБ — а спокойная инфляция означает меньше давления держать ставки высокими. Чужая дефляция превращается в тихий попутный ветер для рисковых активов и лёгкий встречный для доллара. Пока он дует.

Итог

Главная проблема Китая сегодня заключается не в нехватке заводов и не в недостатке технологий. Страна научилась производить быстрее, чем её собственная экономика успевает создавать новых потребителей.

Последний рост цен производителей лишь временно замаскировал этот дисбаланс. Настоящий разворот начнётся не тогда, когда подорожает сырьё, а тогда, когда китайские семьи снова начнут уверенно тратить деньги.

А до этого момента рынок рискует принять нефтяную плёнку за выздоровление — и Китай, вероятнее всего, продолжит экспортировать не только товары, но и собственную дефляцию, влияя на цены, валюты и финансовые рынки по всему миру.