Евро пробил отметку $1,2 — почему это важно и что будет дальше
Сравнения текущей ситуации на рынке драгоценных металлов с концом 1970-х годов звучат всё чаще — и не без оснований. Формально сегодня мир живёт в другой реальности: иная денежная система, иная структура рынков, другие регуляторы и несоизмеримо более простой доступ частных инвесторов к торговле. Тем не менее динамика последних месяцев, особенно в серебре, всё сильнее заставляет вспоминать 1979–1980 годы — период аномального роста, спровоцированного спекулятивными действиями братьев Хант.
Братья Хант — Нельсон Банкер Хант и Уильям Герберт Хант — наследники нефтяного магната Гарольда Ханта, который в 1948 году считался самым богатым человеком мира.
С 1973 года братья начали масштабную скупку серебра, стартовав с приобретения около 40 млн унций по цене $2,9 за унцию. К 1974 году в их распоряжении находилось уже 55 млн унций, что составляло порядка 8% мировых запасов. К 1979–1980 годам Ханты сконцентрировали, по разным оценкам, 15–33% мировых запасов серебра, включая физический металл и фьючерсные позиции, а также контролировали до 69% открытых фьючерсных контрактов на бирже COMEX.
На пике ралли цена серебра выросла с $6 за унцию в январе 1979 года до $52 в январе 1980 года, что соответствует росту примерно на 767%. Бумажная прибыль братьев оценивалась в диапазоне $3,5–7 млрд.
Общий объём вложений составил порядка $6,6 млрд, из которых собственные средства — около $1 млрд, остальное приходилось на кредиты более чем 20 банков и брокерских компаний.
На фоне нарастающих рисков 7 января 1980 года биржа COMEX ограничила максимальный размер фьючерсной позиции до 3 млн унций на одного участника, а 21 января ввела запрет на открытие новых длинных позиций, разрешив только ликвидацию уже существующих контрактов.
После вмешательства регуляторов цены начали стремительно снижаться: к марту 1980 года серебро упало до $30 за унцию, а 27 марта 1980 года — в день, вошедший в историю как «Серебряный четверг», — котировки обвалились ещё на 33%, до $10,80 за унцию.
Крах рынка привёл к волне маржин-коллов и дефолтов по кредитам. Братья Хант объявили корпоративное банкротство в 1986 году и личное банкротство в 1988 году с совокупными долгами около $1,5 млрд. Их состояние сократилось с примерно $5 млрд в 1980 году до менее $1 млрд к 1988 году. Нельсон Банкер Хант к моменту смерти в 2014 году сохранил порядка $10 млн, тогда как Уильям Герберт Хант сумел восстановить состояние за счёт нефтяного бизнеса — к 2013 году Forbes оценивал его капитал примерно в $1,7 млрд./
У золота и серебра сегодня действительно есть фундаментальные причины для роста. Ослабление доллара, геополитическая нестабильность, фрагментация мировой экономики, рост бюджетных дефицитов, а в случае серебра — ещё и устойчивый промышленный спрос со стороны энергетики, электроники и «зелёных» технологий. Всё это реальные, объективные факторы.
Однако рынок уже несколько месяцев ведёт себя так, будто фундамент перестал иметь значение.
Золото и серебро всё чаще покупаются «при любом удобном случае». Геополитическое напряжение растёт — металлы растут. Напряжение снижается — металлы всё равно растут. Инфляция ускоряется — покупают. Инфляция замедляется — покупают снова. Корреляция с макроэкономической конъюнктурой размывается, а поведение цены становится односторонним. Это тревожный сигнал.
Особенно ярко этот эффект проявляется в серебре. За последние месяцы сформировался ощутимый дефицит доступного металла на биржах, что уже привело к ценовому арбитражу между регионами. Разница между котировками на азиатских рынках и евроамериканских площадках местами достигает около $15 за унцию — а это уже структурный перекос.
И здесь параллели с 1979 годом становятся всё более очевидными. Тогда братья Хант фактически искусственно создали дефицит серебра, скупая физический металл и фьючерсы, что привело к взрывному росту цен — и столь же стремительному обрушению после вмешательства регуляторов.
Сегодняшняя ситуация иная по форме, но во многом схожа по сути. Дефицит формируется не одним крупным игроком, а миллионами участников рынка. Простота доступа к торговле, ETF, фьючерсы, опционы, соцсети и эффект FOMO создают коллективную «серебряную лихорадку», где каждый считает, что успеет выйти раньше других.
Сейчас серебро всё увереннее опережает золото по динамике. Но ключевой вопрос — за счёт чего?
Ответ во многом банален: математика. Совокупная капитализация золота оценивается примерно в $30–35 трлн, тогда как капитализация серебра — в районе $4–5 трлн. Рынок серебра существенно меньше, а значит, его цену проще двигать относительно небольшими потоками капитала.
Именно поэтому сегодня мы наблюдаем попытки «разбудить» и другие отстающие металлы — платину, палладий. То есть если лидеры уже перегреты, следующими в ралли должны стать те, кто отстал по динамике. Такой каскадный эффект часто наблюдается на финальных стадиях сырьевых циклов.
Проблема в том, что подобные движения редко заканчиваются спокойно. История рынков изобилует примерами, когда рост, подпитанный ажиотажем, заканчивался резким обвалом. И это не только тюльпанная лихорадка XVII века или серебряный пузырь 1979–1980 годов.
Здесь можно привести совсем свежие примеры — на фьючерсных рынках сырья. Рост цен на какао более чем на 200% завершился падением примерно на 67%, аналогичный сценарий реализовался в кофе, апельсиновый сок и вовсе обвалился почти на 75% от прошлогодних максимумов.
Во всех этих случаях фундаментальные аргументы присутствовали. Но финальный импульс давали спекуляции, плечи и массовый FOMO.
Драгоценные металлы сейчас всё ближе к этой фазе. Столь стремительный рост цен неизбежно привлекает внимание регуляторов. Процесс уже начался: Китай вводит ограничения и делает заявления для охлаждения рынка, увеличивается маржинальное обеспечение по фьючерсам на западных площадках, включая CBOE, ETF проводят ребалансировки, усиливается контроль за поставками физического металла.
Достаточно одного заявления — например, о приостановке закупок золота из-за слишком высокой цены со стороны одного из ключевых покупателей последних лет, Китая, — чтобы рынок мгновенно потерял 5–10%. Для серебра такие движения могут быть ещё более резкими — до 15–20%.
Достаточно вспомнить двухдневное падение меди на 25% в июле прошлого года после смягчения торговых ограничений США.
Беспокойство вызывает высокий интерес к драгоценным металлам с использованием плеча в деривативах, который достиг исторических максимумов. Это создаёт дополнительное давление на рынок и усиливает риск резких ценовых колебаний. Действия регуляторов и повышение требований по обеспечению могут запустить цепную реакцию маржин-коллов, приводя к лавинообразным распродажам по фьючерсам — даже при сохранении долгосрочного бычьего тренда.
Я говорил в своём итоговом видео по прошлому году, что вижу в драгоценных металлах один из самых сильных потенциалов среди всех классов активов. Пока рынок подтверждает этот тезис. В теории мы действительно можем увидеть и $5 500 по золоту, и $150 по серебру. Но путь к этим уровням, судя по динамике последних месяцев, будет крайне тернистым.
В текущей ситуации важно сохранять хладнокровие. Использовать маржинальные сделки имеет смысл только в моменты явной недооценки, а не тогда, когда рынок охвачен лихорадкой и эффектом FOMO. Инвестиционно удерживать золото и серебро через ETF, а также акции золотодобывающих компаний, на мой взгляд, по-прежнему оправдано — но без плечей и избыточного риска.
По крайней мере до тех пор, пока волна ажиотажа не схлынет и рынок не переживёт несколько громких коррекций с волной маржин-коллов.