Американский рынок стоит почти на максимуме: до рекорда ему не хватает чуть больше процента. Речь об индексе S&P 500, пятистах крупнейших компаниях США, то есть о широком американском рынке. Это удобный момент поговорить о будущих падениях спокойно, из ямы такие разговоры выходят хуже.
В октябре 1929 года рынок потерял за день около 12%. Эта цифра была пределом 58 лет: никто не видел, чтобы за одну сессию рынок падал больше. 19 октября 1987 года индекс упал на 20,47%. Прежний рекорд побили почти вдвое, за один день.
Главная мысль простая. История — это список того, что уже случилось. Потолка для будущего в этом списке нет. Прошлое говорит, что бывало. Оно не говорит, что может быть.
Есть разумный довод, с которым в статье я дальше спорю: готовься к падению как в 2008-м, этого хватит. С 2007 по 2009 год индекс прошёл с 1 565 до 677 пунктов, минус 57%, самое глубокое падение за восемьдесят послевоенных лет. Человек, который выдержал бы такое, выдержал бы всё, что рынок делал на памяти трёх поколений. Запас прочности в этом доводе — то падение, которое человек готов пересидеть, не продавая. Падения 2020-го и 2022-го, около 34% и 25%, были мельче, и запас «на 2008-й» ни разу не понадобился целиком.
Я согласен с этим в главном. Мерить запас по 2008-му честнее, чем не мерить вовсе, и большинство людей не делает даже этого. Спорю я не с цифрой 57%, а со словом «хватит» из этого довода.
В 2008-м падения ждали многие. Что падение дойдёт до 57%, не предсказал никто. Запас, посчитанный от 2008-го, защищает от 2008-го и ни от чего хуже. После 1929 года люди так же считали от худшего, что помнили, и пятьдесят восемь лет оказывались правы. Потом за один день оказались неправы почти вдвое.
Глубина важнее, чем кажется, и вот почему. После падения на 20% нужен рост на 25%, чтобы вернуться к прежней сумме. После падения на 57% нужен рост на 132%, то есть сбережения должны вырасти больше чем вдвое. Сколько лет на это уйдёт, никто заранее не скажет. Чем глубже яма, тем длиннее выход из неё.
Прежней вершины после краха 1929 года цены дождались лишь через четверть века, в 1954-м, если считать только цену; с дивидендами выход короче, но на сколько, здесь не считаю, потому что это не так и важно. План «подожду, пока всё вернётся» работает только у того, у кого есть эти 25 лет и есть на что жить все эти годы. Отсюда и считается, сколько денег можно отправлять в истории роста: ту часть сбережений, без которой можно прожить все годы ожидания. От веры в неминуемый возврат размер не считается.
Ошибка, которую я вижу впереди, выглядит так. Человек выбирает, сколько вложить, по памяти о прошлом максимального падении. Потом приходит падение глубже. Плана на него нет, и человек продаёт на дне. Рынок в этот момент работает как обычно; сломался план.
Больнее всего это бьёт по тому, кто уже живёт на доходы от сбережений. У него нет зарплаты, чтобы переждать, и нет времени, чтобы дать портфелю отрасти. Для него размер вложений — вопрос того, на что он живёт в следующие годы, а не просто строчка в таблице.
Я инвестирую с 2005 года, и 2008-й пришёлся на мой ранний портфель: рынок тогда основательно его разобрал. Мне было около 25. С того времени угадывать глубину я не пытаюсь. Решение, продавать актив или держать, у меня не привязано к тому, на сколько он упал.
В кризис я задаю каждому вложению один вопрос: компания падает одна или вместе со всеми, кто занимается тем же. Падают все — я ничего не продаю и жду; падает одна, а соседи держатся — повод разобраться, что сломалось именно у неё. Если вложение — фонд на весь рынок, ответ известен сразу: он падает вместе со всеми, и вопрос к нему только один, о размере и сроке. Цифра падения ничего мне не говорит; говорит то, падают ли все вокруг.
В работе с семьями согласие на падение — отдельная строка документа, который семья подписывает до начала работы. Семья письменно соглашается, какое падение она готова пересидеть, не трогая портфель. Число у каждой своё. Эта строка выглядит формальностью, пока рынок растёт. В кризис она единственное, что будет лежать на столе.
Глубину следующего падения не предсказать: этого не умел никто ни в 1929-м, ни в 1987-м, ни в 2008-м. Подготовиться к неизвестной глубине можно, и готовятся к ней двумя вещами: решением, сколько денег вкладывать в акции роста, и заранее записанным решением о том, что вы планируете делать, когда падение вышло за рамки того, которое вы считали предельным.
Предсказания опираются только на то, что было. Подготовка начинается с другого допущения: следующее падение может оказаться глубже любого, что я видел. Только делая такое допущение, можно относительно комфортно пережить любой кризис.
Материал носит информационный характер и не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией.
