ЦБ регулярно начнет публиковать сведения о продаже акций, купленных по разрешениям
Безработица в мае 2026 года опустилась до 2,1% — самого низкого уровня за всю историю наблюдений с 1991 года. Реальные зарплаты в начале года росли двузначными темпами: 8,6% в январе, 8,6% в феврале, 8,1% в марте. На первый взгляд это выглядит как формула бума — люди нарасхват, доходы растут. Но экономика при этом, как мы разбирали отдельно, балансирует на грани нуля. Разгадка этого кажущегося противоречия — не в статистической ошибке, а в самой природе того, что заставляет зарплаты расти.
Дефицит, который физически неоткуда взять
По разным оценкам Минэкономразвития, ЦБ и HR-аналитиков, структурный дефицит кадров в российской экономике составляет от 1,5 до 4 млн человек — и это на фоне того, что трудоспособное население за последнее время сократилось более чем на 1,4 млн человек. Причины хорошо известны: демографическая яма, старение рабочей силы и отток части населения трудоспособного возраста, связанный с геополитикой. В отличие от циклического дефицита, который решается ростом зарплат и временем, этот дефицит структурный — свободных рабочих рук просто физически не осталось, и ни одна отдельная компания не может решить эту проблему, переманивая сотрудников у соседа, потому что в масштабах всей экономики это игра с нулевой суммой.
Формула ЦБ: зарплаты обгоняют производительность — и это тревожный, а не радостный сигнал
Здесь ключевой момент, который объясняет весь парадокс. По данным Росстата, реальные зарплаты действительно растут быстрыми темпами, но, по расчётам самого Банка России, производительность труда за тот же период увеличивается заметно медленнее. В первом квартале 2026 года, по словам премьер-министра Михаила Мишустина, производительность труда в основных отраслях экономики выросла чуть больше чем на 1,5% (в IT и сельском хозяйстве — около 5%, при этом отдельные отрасли вроде морского транспорта показали кратный скачок за счёт низкой базы и структурной перестройки). Это заметно ниже, чем 5–8,6% роста реальных зарплат за тот же период. Представитель ЦБ прямо формулировал это как условие: сближение темпов роста зарплат и производительности — необходимая предпосылка для того, чтобы регулятор мог убедиться, что экономика вернулась на траекторию сбалансированного роста, а нынешние 5% роста реальных зарплат всё ещё заметно превышают рост производительности.
Экономический смысл этого разрыва простой: если зарплата сотрудника растёт на 8%, а объём продукции, которую он производит, — на 1,5%, разница ложится либо на цену товара (то есть в инфляцию), либо на прибыль компании (то есть на её инвестиционные возможности). В масштабах всей экономики это означает, что растущие зарплаты — это не признак того, что предприятия зарабатывают больше и делятся с сотрудниками, а зачастую вынужденная мера в конкуренции за немногочисленных доступных работников, которая одновременно разгоняет цены и подъедает маржу бизнеса.
Не хватает не людей вообще, а людей в нужном месте
Отдельная деталь, которая часто теряется за общими цифрами о «дефиците»: одновременно с сокращением числа вакансий примерно на 25–30% за год число резюме на сайтах по поиску работы выросло на 36% за девять месяцев. Формально людей, ищущих работу, стало больше, а не меньше, — просто они не там, где нужны экономике. Дефицит распределён крайне неравномерно: критическим он остаётся в пищевой промышленности (нехватка оценивается в 2,5 млн человек), производстве и обрабатывающей промышленности (около 1 млн), а также на транспорте, в сельском хозяйстве и коммунальном хозяйстве, где нужны инженеры, наладчики и квалифицированные рабочие. Высокий дефицит — в IT (о нехватке кадров сообщают 87% компаний отрасли) и строительстве. А вот в офисных сегментах — маркетинге, административных функциях, HR — картина обратная: конкуренция среди соискателей выросла, рост зарплат затормозился, и часть компаний использует ситуацию, чтобы избавиться от «лишнего» офисного персонала, заменяя его нейросетями или передавая функции на аутсорс. То есть дефицит и избыток рабочей силы существуют одновременно, просто в разных сегментах рынка, — и рост средней зарплаты по экономике маскирует эту неоднородность.
ЦБ уже фиксирует признаки охлаждения — но это палка о двух концах
По данным регионального бюллетеня Банка России, перегрев рынка труда, который долгое время оставался одним из ключевых источников проинфляционного давления, начал постепенно спадать на фоне охлаждения деловой и инвестиционной активности предприятий: компании стали осторожнее подходить к найму и планам индексации зарплат. Само по себе это хорошая новость с точки зрения инфляции — меньше давления на цены со стороны издержек на персонал. Но это же и подтверждение того, что происходит: рынок труда остывает не потому, что дефицит кадров решился, а потому, что бизнес меньше инвестирует и меньше расширяется — то есть то же самое торможение экономики, которое мы уже разбирали, теперь видно и в динамике найма.
Почему это не разгоняет экономику
Собирая всё воедино: рост зарплат в нынешней российской экономике — это в первую очередь сигнал дефицита предложения на рынке труда, а не индикатор сильного спроса или уверенного роста бизнеса. Дополнительно отмечу, что свободные трудовые ресурсы в экономике закончились ещё в 2025 году — и именно поэтому дополнительные деньги, которые компании готовы платить за работников, всё чаще не превращаются в дополнительный выпуск продукции, а просто перераспределяются между теми, кто уже занят, разгоняя издержки и цены. В условиях, когда бизнес одновременно платит больше за дефицитных сотрудников, обслуживает дорогие кредиты при ключевой ставке в 14% и сталкивается с ослабевшим рублём, удорожающим импортное оборудование и комплектующие, картина складывается однозначная: рост доходов населения на бумаге есть, а условий для того, чтобы экономика от этого роста ускорилась, — нет.
Что мониторить дальше
- Ежемесячное соотношение роста реальных зарплат и производительности труда от Росстата — именно сближение этих двух показателей ЦБ называет условием возврата к сбалансированному росту.
- Риторику Банка России на опорном заседании 23 октября — оценка того, насколько сильно рынок труда остаётся проинфляционным фактором, повлияет на решение по ставке.
- Соотношение вакансий и резюме по отраслям — рост числа соискателей при сохраняющемся дефиците в конкретных секторах покажет, насколько глубока структурная разбалансировка рынка.
- Планы компаний по найму и индексации зарплат на конец 2026 года — их дальнейшее охлаждение станет сигналом, что бизнес закладывается на более медленный рост спроса.
- Данные по демографии и миграционной политике — любые изменения в привлечении трудовых мигрантов способны частично компенсировать структурный дефицит быстрее, чем демографические тренды.
Оригинальная статья по ссылке.
