ЦБ регулярно начнет публиковать сведения о продаже акций, купленных по разрешениям
Прямой ответ на прямой вопрос: формально — нет, рецессии в России сейчас не наблюдается. Но если задать этот вопрос иначе — здорова ли российская экономика, — честный ответ будет куда менее утешительным. Дефицит бюджета, топливный кризис, разгоняющиеся тарифы ЖКХ, ускоряющаяся инфляция и упорно высокая ключевая ставка, которые мы разбирали по отдельности в предыдущих материалах, — это не разрозненные новости, а симптомы одной и той же картины: экономика, которая формально ещё растёт, но делает это на нескольких костылях одновременно.
Что говорит формальная цифра
Классическое определение рецессии — два подряд квартала снижения ВВП. Этой планки Россия не достигла. Траектория выглядит так: после перегретого роста в 4,9% в 2024 году (в основном за счёт военных расходов) экономика резко затормозила до 1% по итогам 2025 года. Первый квартал 2026-го принёс первый за три года отрицательный результат — минус 0,2% год к году, но уже второй квартал показал рост на 1,3% (по предварительной оценке Росстата; Минэкономразвития и ЦБ оценивали его скромнее — в 0,8–0,9%). По итогам полугодия экономика в плюсе на 0,6%. Официальные прогнозы на весь 2026 год сдержанны: Минэк ждёт 0,4%, Банк России закладывает диапазон 0–1%, консенсус независимых экономистов — около 0,5–0,8%. Формально это рост, но рост, который балансирует в паре десятых процента от нуля, — то есть статистическая рецессия могла бы наступить от одного неудачного квартала.
Гражданская экономика и военная — на самом деле две разные истории
Здесь начинается по-настоящему важная деталь, которую скрывает общая цифра ВВП. По оценке Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП), спад именно гражданской экономики начался ещё в первом квартале 2025 года — на год раньше, чем просело общее ВВП. А если считать промышленное производство без секторов с существенным присутствием оборонно-промышленного комплекса, окажется, что стагнация в этом сегменте наблюдается с середины 2023 года — то есть больше трёх лет. И тут я могу сформулировать причину прямо: свободные трудовые ресурсы в экономике закончились, и это случилось ещё в 2025 году, после чего дополнительные бюджетные вливания фактически перестали работать на рост ВВП — их просто некому осваивать. Иными словами, часть роста, которую показывает общая статистика, — это продолжающийся выпуск военной промышленности, а не признак здоровья экономики в целом.
Пять признаков, которые мы уже разбирали по отдельности — теперь вместе
Каждый из следующих фактов сам по себе уже был темой отдельного материала, но в сумме они складываются в одну картину структурного напряжения.
Бюджет. Дефицит по итогам семи месяцев 2026 года достиг 6,455 трлн рублей — почти вдвое больше годового плана в 3,8 трлн. Начиная с 2025 года дефицит финансируется исключительно за счёт внутреннего долга, без эмиссионной накачки экономики, — а значит, банки и инвестфонды направляют деньги на кредитование растущего государственного долга вместо того, чтобы кредитовать бизнес и домохозяйства. Бюджетный импульс, который годами разгонял экономику, перестал работать как источник роста.
Топливный кризис. Атаки на нефтепереработку привели к тому, что производство нефтепродуктов упало примерно на 22% год к году к июню 2026 года — это не абстрактная макростатистика, а конкретный, физически ощутимый удар по конкретной отрасли и по логистике всей страны.
Тарифы ЖКХ. Октябрьская индексация в среднем на 15% (совокупно за год — более 16,7%, максимум с 2009 года) — это не следствие перегрева спроса, а административный фактор, который сам Центробанк называет одной из причин, почему инфляция в 2026 году выйдет далеко за пределы цели в 4%.
Ключевая ставка. Даже после серии снижений с пикового уровня в 21% ставка остаётся на исторически высоком уровне в 14% — и это напрямую бьёт по инвестиционной активности бизнеса, для которого заёмные деньги остаются дорогими.
Рубль. Ослабление к доллару примерно на 17% за лето добавляет импортированную инфляцию поверх уже разгоняющихся внутренних факторов.
Парадокс рынка труда
Один из самых обманчивых индикаторов — рекордно низкая безработица (2,2%, по данным, озвученным на ВЭФ). На первый взгляд это выглядит как сила экономики. На деле это оборотная сторона того же дефицита кадров — свободных рабочих рук физически не осталось, что само по себе ограничивает потенциал роста, а не свидетельствует о буме. И тут я предупреждаю: поскольку из-за дефицита кадров массовые увольнения и снижение зарплат маловероятны, спад, если он усилится, проявится не в открытой безработице, а в скрытой — вынужденных отпусках и неполной занятости, которые официальная статистика фиксирует куда хуже.
Инвестиции и прибыль бизнеса — там, где цифры уже красные
Если рынок труда даёт обманчиво позитивный сигнал, то инвестиционная активность — прямо противоположный. По прогнозу профильных экономических ведомств, в 2026 году продолжится инерционное снижение инвестиций примерно на 1,5% на фоне дорогих заёмных денег и падения прибыли организаций, особенно заметное в сегменте машин и оборудования. Промышленное производство в 2025 году, по моим данным, опустилось до индекса в 99% — то есть в минус. В большинстве гражданских отраслей промышленности наблюдается стагнация, а рентабельность предприятий сокращается быстрыми темпами.
Так рецессия или нет
Собирая всё воедино, наиболее точная формулировка — не «рецессия» и не «уверенный рост», а состояние, которое часть экономистов прямо называет риском стагфляции: экономика почти не растёт, а инфляция при этом ускоряется. Формальной рецессии на уровне всей экономики пока нет и, по мнению большинства аналитиков, скорее всего, удастся избежать — но именно благодаря продолжающимся государственным оборонным заказам, которые поддерживают агрегатные цифры на фоне стагнирующей или уже сокращающейся гражданской экономики. Я прямо оцениваю вероятность рецессии (то есть отрицательных темпов роста уже на уровне всего ВВП) на горизонте 2027 года как повышенную. Получается двойственная картина: избежание технической рецессии сегодня зависит от факторов, которые сами по себе не являются признаком здоровья экономики, — а значит, вопрос не в том, наступит ли рецессия по формальному определению, а в том, сколько ещё гражданская экономика сможет держаться на костылях оборонных расходов и бюджетного дефицита, прежде чем это перестанет работать.
Что мониторить дальше
- Данные по ВВП за третий квартал (ориентировочно ноябрь) — покажут, закрепился ли летний рост или второй квартал был статистическим отскоком.
- Промышленное производство без учёта секторов ОПК — именно этот показатель, а не общий индекс, честнее отражает состояние гражданской экономики.
- Инвестиционную активность бизнеса, особенно в сегменте машин и оборудования, — падение здесь обычно на несколько кварталов опережает провал в потреблении.
- Признаки скрытой безработицы — статистику по вынужденным отпускам и неполной занятости, которая может ухудшиться раньше, чем открытая безработица.
- Риторику ЦБ на опорном заседании 23 октября — обновлённый прогноз по росту ВВП на 2027 год станет первым официальным сигналом о том, насколько регулятор разделяет тревогу независимых экономистов.
