Тарифы Трампа на чипы: от Nvidia до Micron — кто пострадает больше
Источник Автор
Нефть вернётся первой. Дефицит — позже: почему открытие Ормуза не вернёт рынок в норму
Представим лучший сценарий.
Завтра Ормузский пролив снова полностью открыт. Танкеры возвращаются на привычные маршруты, экспорт из Персидского залива восстанавливается, страховые премии снижаются.
Brent, скорее всего, отреагирует одним из первых: рынок начнёт убирать геополитическую премию из цены.
Но это ещё не означает, что кризис закончился.
За время перебоев мир успел израсходовать запасы, сократить производство, перестроить логистику и принять решения по сельскохозяйственному сезону, которые уже нельзя отменить.
Ормуз можно открыть за день.
Потерянное время вернуть нельзя.
Поэтому нефть способна начать торговать окончание кризиса значительно раньше, чем остальные товарные рынки перестанут ощущать его последствия.
Поток вернётся быстрее, чем запас
Через Ормуз проходит около 20 млн баррелей нефти и нефтепродуктов в сутки — один из важнейших энергетических потоков мира.
Во время перебоев страны использовали резервы, компании расходовали складские запасы, а часть поставок уходила на более длинные и дорогие маршруты.
Поэтому после открытия пролива недостаточно просто вернуть прежний объём поставок.
Нужно ещё восстановить то, что уже было потрачено.
В этом главное различие между потоком и запасом.
Нефть снова может поступать на рынок, но страны, НПЗ и компании ещё долго будут одновременно покупать сырьё для текущего потребления и пополнять резервы.
Это означает, что физический рынок способен оставаться напряжённым даже тогда, когда цена Brent уже пойдёт вниз.
Источник автор
Нефть будет первой
Из всех затронутых рынков именно нефть имеет самый короткий путь к нормализации.
Танкеры можно вернуть на маршрут, экспорт — увеличить, часть сокращённой добычи — восстановить.
По мере этого рынок начнёт убирать премию за дефицит.
Но даже возвращение сырой нефти ещё не означает мгновенного восстановления бензина, дизеля или авиационного топлива: баррель должен дойти до НПЗ, пройти переработку и попасть в нужный регион.
Тем не менее по сравнению с промышленностью и сельским хозяйством нефть остаётся самым быстрым звеном.
Именно поэтому её график может первым создать впечатление, что кризис уже позади.
В промышленности всё сложнее
Танкер можно снова отправить через пролив практически сразу после восстановления безопасного прохода.
Завод так не работает.
Если предприятие сократило производство из-за нехватки энергии, сырья или высокой себестоимости, возвращение поставок решает только первую проблему.
После этого ещё нужно восстановить загрузку, контракты, запасы сырья и нормальный производственный ритм.
Особенно хорошо это видно в металлургии.
Доменные печи и многие другие установки рассчитаны на непрерывную работу. Существенное сокращение загрузки или остановка требуют времени и затрат на возвращение мощности.
В алюминиевой отрасли проблема ещё сильнее связана с электроэнергией. Производство крайне энергоёмкое, поэтому нормализация цен на энергию может произойти раньше, чем выпуск металла вернётся к прежнему уровню.
В нефтехимии газ и нефтепродукты одновременно являются и энергией, и сырьём. Поэтому их дефицит передаётся дальше — в производство метанола, пластмасс, упаковки, строительных материалов и автокомпонентов.
Источник автор
Именно поэтому промышленный дефицит способен пережить сам кризис, который его создал.
Но дольше всего последствия проявляются в сельском хозяйстве
Здесь проблема уже не столько в производстве, сколько во времени.
Фермеру удобрения нужны не тогда, когда они снова появились в порту.
Они нужны в определённую фазу сезона.
Да. Здесь лучше заменить «внесения» на более естественное для этого контекста «использования».
Если в этот момент цена слишком высокая или удобрений физически не хватает, производитель снижает норму использования удобрений, сокращает площадь или выбирает менее затратную культуру.
Через несколько месяцев рынок получает последствия этих решений в виде урожая.
И отменить их открытием Ормуза уже невозможно.
Нельзя задним числом удобрить поле в нужную фазу роста.
Поэтому нефть может уже дешеветь, а последствия дорогих удобрений только начинать переходить в стоимость продовольствия.
В этом и заключается ключевое отличие:
нефть можно доставить позже. Урожай — нельзя.
Инфляционный шок может просто сменить форму
Сначала кризис приходит через энергию.
Нефть дорожает, растут транспортные расходы и инфляционные ожидания.
Если Brent затем снижается, рынок делает очевидный вывод: инфляционное давление должно ослабнуть.
Но несколько месяцев спустя последствия могут вернуться через другой канал — продукты питания.
Источник автор
Для центральных банков это принципиально.
Если энергетическая инфляция ослабевает, но продовольственная остаётся высокой, пространство для быстрого снижения ставок всё равно ограничено.
Особенно уязвимы экономики, которые одновременно сильно зависят от импорта энергии, удобрений и продовольствия.
Один и тот же шок проходит через них несколько раз.
Три рынка — три скорости восстановления
В этом, пожалуй, и находится главный вывод всей истории.
Финансовый рынок склонен смотреть на один момент: когда снова откроется Ормуз?
Но физическая экономика работает иначе.
Источник автор
Вот почему падение Brent нельзя автоматически читать как конец товарного шока.
Нефть торгует будущий поток.
Промышленность — доступную производственную мощность.
Сельское хозяйство — решения, принятые несколько месяцев назад.
А потребительская инфляция получает результат всей этой цепочки последней.
Самая интересная ошибка рынка может появиться на хорошей новости
Когда Ормуз действительно откроется, заголовки быстро изменятся.
Поставки восстанавливаются.
Нефть падает.
Геополитическая премия исчезает.
И рынок вполне может решить:
«кризис закончился».
Но это будет справедливо только для первой части процесса.
К этому моменту запасы уже были использованы.
Часть производственных мощностей сокращена.
Удобрения уже подорожали.
Фермеры уже приняли решения по текущему сезону.
Это нельзя отменить одной хорошей новостью.
Открытие Ормуза остановит дальнейшее ухудшение.
Но оно не вернёт систему в исходную точку.
Поэтому главный вопрос сейчас не в том:
«Когда откроется Ормуз?»
А в другом:
если нефть первой начнёт закладывать окончание кризиса, какие товарные рынки ещё только начинают закладывать цену того, что мир уже успел потерять?
