Трамп ужесточил позицию по Ирану — нефть растет, дизель взлетел на 10%
Вчера Минфин России объявил о возвращении валютных операций по бюджетному правилу, начиная с мая. Так как нефть сейчас дорогая, речь идет об огромных покупках валюты. Потенциально это 400–500 млрд руб. ($5–7 млрд) за следующий месяц. Одного сообщения Минфина хватило, чтобы рубль ослаб на 1%.
Рубль ослабнет еще сильнее?
Нет. Операции лишь компенсируют приток валюты при высоких ценах на нефть, и то не полностью. Помимо нефти рубль получает поддержку от роста неэнергетического экспорта и потенциального снижения спроса на импортные инвестиционные товары. Поэтому рубль может даже немного укрепиться в диапазоне 70–75 руб. за доллар. Впрочем, волатильность будет высокой, то есть можем увидеть резкие колебания в обе стороны.
А раз ослабления рубля не предвидится, то сообщение Минфина никак не повлияет на решение ЦБ по ключевой ставке, которое состоится сегодня.
Банк России, вероятно, будет рассматривать снижение ставки на 0,5 п.п. до 14,5%. И это станет компромиссом. С одной стороны, высокие инфляционные ожидания, риски расширения дефицита бюджета и нарушение мировых торгово-производственных цепочек. С другой — нарастают опасения переохлаждения экономики из-за чрезмерно слабого совокупного спроса.
Консенсус аналитиков ожидает снижение на 0,5 п.п., но ставки денежного рынка частично заложили и более сильное смягчение политики.
Поэтому в ответ на умеренный шаг в 0,5 п.п. можем увидеть небольшую коррекцию на рынке. И напротив, снижение на 0,75 п.п. или на 1 п.п. приведет к значительному росту облигаций и акций. Что касается нас, то мы не оставляем надежду, что ЦБ решит удивить рынок и снизить ставку на 100 б.п. Однако шанс на это не очень значительный.
На наш взгляд, аргументы за более осторожное решение все же перевешивают. Самые последние данные по деловой активности (промышленное производство и опрос ЦБ) за март-апрель позитивны. Чрезмерный пессимизм в начале года, скорее, был адаптацией под повышение налогов. К тому же рост экспорта явно поддержит экономику в будущем. А вот с проинфляционными рисками ясности больше не стало.
