Трамп: Китай согласился покупать нефть из США после переговоров с Си
EUR/USD пробил 1,17 в четверг на фоне очередной переоценки макро картины Еврозоны. Рынок увидел сочетание сразу трех негативных факторов: возврат спроса на защитный USD, ухудшение качества европейского роста и новый виток давления через нефть:
На первый взгляд данные по еврозоне выглядели неоднозначно, но рынок прочитал их достаточно жестко. Промышленный PMI HCOB вырос до 52,2 с 51,6, достигнув максимума почти за четыре года и заметно превысив прогноз 50,8. В изоляции это был бы сильный аргумент в пользу устойчивости цикла. Но валютный рынок смотрит не только на сам факт роста, а на его структуру. И здесь главная проблема в том, что PMI в сфере услуг рухнул до 47,4 с 50,2, сильно ниже ожиданий 49,8. То есть рынок получил не историю об общем ускорении экономики, а картину внутреннего раскола: промышленность оживает, но наиболее широкая и трудоемкая часть экономики - услуги - уже сокращается.
Для евро это особенно неприятная конфигурация. Производственный отскок сам по себе полезен, но сфера услуг в Европе гораздо ближе к внутреннему спросу, занятости и потребительской уверенности. Когда услуги падают ниже 50, это начинает выглядеть не как временный шум, а как риск более широкого охлаждения экономики. Иными словами, рост в промышленности пока не компенсирует ослабление более “домашней” части экономики. Поэтому позитив от 52,2 рынок почти сразу списал, а слабость композитного показателя стала главным сигналом.
Поверх этого накладывается нефтяной фактор. Закрытие Ормузского пролива подталкивает цены на нефть вверх, а для еврозоны как для нетто-импортера сырья это серьезный внешний шок. Он одновременно бьет по доходам, издержкам и инфляции. С одной стороны, дорогая нефть ухудшает торговые условия и давит на корпоративную маржу. С другой - повышает инфляционные риски через топливо, транспорт и вторичные эффекты в ценах на услуги. Именно здесь рождается настоящая проблема для ЕЦБ: слабый рост и инфляционное давление идут в одном пакете.
Поэтому разговоры о том, что рост нефтяных цен может вынудить ЕЦБ к более жесткой линии и тем самым поддержать евро, в нынешней конфигурации выглядят слишком упрощенно. Для валюты важна не абстрактная возможность повышения ставки, а способность экономики это повышение переварить. Если композитный PMI уже 48,6, а услуги уходят в зону сокращения, то потенциальная жесткость ЕЦБ начинает восприниматься не как поддержка валюты, а как риск дополнительного удушения и без того хрупкой активности.
На контрасте с еврозоной фунт выглядит заметно устойчивее. GBP/USD ниже 1,35, но сумел отыграть часть потерь после сильных британских PMI. Сводный индекс вырос до 52,0 против ожиданий 49,8 и предыдущего 50,3. При этом улучшение было широким: производственный PMI поднялся до 53,6, а PMIв сфере услуг - до 52,0. Это очень важное отличие от еврозоны: британская экономика сейчас показывает не раскол между секторами, а синхронное расширение. Для валютного рынка это означает, что Банк Англии находится в куда более комфортной позиции, чем ЕЦБ.
Да, в Великобритании также сохраняется проблема инфляционных ожиданий на фоне дорогой энергии, и именно поэтому рынок ждет, что 30 апреля Банк Англии сохранит ставку на уровне 3,75%. Но разница в том, что у BoE есть опора в виде более приличной текущей динамики активности. У ЕЦБ же появляется типичный стагфляционный стресс: рост ценового давления при ослаблении реального сектора. Поэтому даже если ни один из центробанков не будет спешить со смягчением, для фунта это выглядит как удержание ограничительно-нейтральной позиции при живой экономике, а для евро - как вынужденная осторожность при ухудшающемся фоне.
Дальнейшие релизы из США - прежде всего заявки на пособия по безработице и затем предварительные S&P Global PMI. Если данные США не покажут заметного ухудшения, у доллара сохраняется преимущество сразу по двум линиям: как защитной валюты и как актива экономики, менее уязвимой к европейскому нефтяному шоку. Поэтому движение ниже 1,17 по EUR/USD выглядит не как случайный прокол, а как отражение того, что рынок начал жестче оценивать относительную уязвимость еврозоны по сравнению и с США, и даже с Великобританией:
Артур Идиатулин, рыночный обозреватель
